Мрачный вайб

Эйден приближается сзади. Жар, который излучает его тело, переходит на меня еще до того, как он вообще меня касается. И тут же я чувствую его большие ладони на своей обнаженной коже. Он крепко держит меня за талию, скользит руками вверх по бокам и поворачивает мое лицо к себе. Это неудобная поза для поцелуя, но я все равно позволяю ему это, открывая губы, двигаясь навстречу своим языком.

Он стягивает мой бюстгальтер вниз, обнажая мою грудь для себя и Эвана. По всему телу разливаются приятные мурашки, когда он обхватывает ее и мягко массирует, именно так, как я люблю.

— Господи, какая же ты красивая, — шепчет он и помогает мне окончательно стянуть бюстгальтер. Но когда я наклоняюсь, чтобы снять туфли, Эйден останавливает меня. — Оставь их.

Эван кивает со своего места в кресле, и я делаю так, как они требуют.

Секунду спустя я падаю на подушки, и прохладная простыня трется о мою разгоряченную кожу. Эйден встает на колени передо мной, целует мою шею, спускаясь вниз к груди. Я запускаю пальцы ему в волосы, выгибаюсь навстречу.

Я поворачиваю голову и смотрю на Эвана. Он подается вперед в кресле, прижав руки к коленям, словно изо всех сил сдерживается, чтобы не встать и не подойти к нам. Эван не спускает с нас глаз ни на секунду. Ни когда губы Эйдена смыкаются вокруг моего соска. Ни когда он раздвигает мои ноги и устраивается между ними. Темный взгляд Эвана — одновременно ласка и пытка, которые разжигают мое собственное желание до невероятных пределов.

Эйден подцепляет указательным пальцем мои трусики и тянет, кружевная ткань трется о мой клитор, снова и снова, пока я не начинаю стонать.

— Ты такая мокрая, детка, — тяжело дыша, шепчет он и стягивает трусики вниз по ногам. — Тебе нравится, что он смотрит. Что мы оба здесь, с тобой, правда?

Я киваю, потому что не могу вымолвить ни слова. Эта ситуация настолько далека от моей реальной жизни, что ее можно принять за горячую фантазию. Но даже если это всего лишь сон, я хочу наслаждаться им, пока могу.

Эйден оставляет дорожку поцелуев на внутренней стороне бедра, сантиметр за сантиметром поднимаясь все выше, пока…

— О Господи, да… — Я вжимаюсь головой в подушку, толкаясь бедрами ему навстречу. Я так возбуждена, что готова кончить прямо сейчас. Еще несколько движений языком, и я…

Внезапно Эйден выпрямляется.

— Пока нет.

Тяжело дыша, я смотрю, как он расстегивает и снимает рубашку. В приглушенном свете его татуировки ярко выделяются на остальной коже. Мне хочется пальцами и губами обвести каждую линию, пока не выучу их наизусть, но не сейчас. Сейчас мне нужно почувствовать его внутри себя.

Краем глаза замечаю движение. Эван останавливается рядом с кроватью.

Моя грудь тяжело вздымается и опускается. Взгляд мечется между Эйденом, который только что надел презерватив, и Эваном. Эваном, который проводит костяшками пальцев по моей щеке, пока другой мужчина приготовился меня трахать. Который кладет указательный и средний пальцы на мои губы и медленно засовывает их мне в рот, в то время как Эйден трется членом о мой клитор.

Мой стон звучит скорее, как приглушенный всхлип. Одной рукой я сжимаю запястье Эвана, другая лежит на бедре Эйдена.

Зрачки Эвана расширяются, когда я глубоко заглатываю его пальцы и провожу по ним языком. Он матерится и вытаскивает их из моего рта, отступая на шаг. Его пиджака нигде не видно. Первые пуговицы рубашки расстегнуты. На брюках отчетливо выделяется внушительная выпуклость.

Хочется протянуть руку, прикоснуться, но движения Эйдена отвлекают меня самым прекрасным образом.

— Готова? — сдавленно спрашивает он и проводит пальцем по шраму длиной в несколько сантиметров на моем левом бедре, словно хочет, чтобы воспоминание стерлось с моей кожи.

Когда он поднимает голову и смотрит мне в глаза, я понимаю, что он тоже думает об этом. О первой тайне, которой мы поделились друг с другом. И на одно крошечное мгновение в этой комнате существуем только мы вдвоем.

Во мне поднимается горько-сладкое чувство. Я быстро притягиваю Эйдена к себе и впиваюсь в его губы. Пытаюсь этим поцелуем прогнать каждую крупицу нежности, как и любые другие ощущения и воспоминания, потому что ничему из этого здесь нет места. Сегодня ночью есть только похоть, только страсть, только адреналин. И потенциальная опасность, что кто-то с благотворительного бала все же заметит наше отсутствие и отправится на поиски…

Я вскрикиваю, когда Эйден одним плавным движением входит в меня и сразу же начинает двигаться. Короткий, крепкий укус за нижнюю губу — и жар вспышкой проносится по всему телу, устремляясь прямо между ног.

— Ох, блядь…

Эйден опирается на локти рядом с моей головой и толкается. Сначала медленно, потом сильнее, быстрее, жестче, словно не может насытиться. Словно каждая секунда, на которую он выходит из меня, — это уже слишком много.

Наши взгляды встречаются. Затем он кладет на мой подбородок пальцы и без предупреждения поворачивает мою голову в сторону. Взгляд сталкивается с горячим взглядом Эвана, пока Эйден продолжает двигаться во мне. Я не могу сдержать громкий стон, срывающийся с губ.

Вонзаю ногти в спину Эйдена и смотрю, как Эван сжимает свой член в руке, водит по нему все быстрее и быстрее.

Мои внутренние мышцы пульсируют вокруг Эйдена. Это слишком. Слишком много трения, слишком много стимулов, слишком много возбуждения. Я не выдержу больше ни секунды. И когда Эйден выпрямляется на коленях и приподнимает мои бедра, чтобы входить еще жестче, еще глубже, — внутри меня все взрывается.

Все мое тело неконтролируемо вздрагивает и выгибается. Я кричу, но крик заглушает чья-то рука, зажимающая мне рот.

Толчки Эйдена становятся быстрее, пока волны удовольствия обрушиваются на меня одна за другой. Кто-то приглушенно матерится. Затем он кончает с протяжным стоном.

Я больше не могу ни двигаться, ни думать — только чувствовать. Эйден лежит на мне, опираясь на локти, все еще оставаясь внутри. Наше тяжелое дыхание и шум в ушах заглушают все остальное.

Проходит слишком много времени, прежде чем к нам доносятся звуки снаружи. Слишком много времени, прежде чем я слышу леденящий душу крик.