Ваш кофе, босс.

Спорить я не стала. Просто сняла с него мокрые после снега вещи и помогла переодеться в сухое, после чего удалилась в зону кухни, состряпать что-нибудь похожее на ужин.

В холодильнике нашлись ветчина и сыр, и я быстро соорудила горячие бутерброды. Пирожки тоже пошли в ход – в холодильнике они хорошо сохранились. С чаем – самое то.

Обернулась позвать гостя и сына за стол, и замерла: Калинин и Ярик распаковали ночник со спящим внутри котиком и включили его в розетку.

— Он дышит! – воскликнул Ярик и ошарашено выкатил глазки. – Мам, иди сюда! Котик дышит, мама! Ура! Ура!

Так много восторга я не видела уже давно.

— И вправду дышит.. – вырвалось у меня. – Максим Викторович, кажется, ночник волшебный!

— Что ж, я рад, что ночник нашел новый дом.

В его серых глазах мелькнула печаль.

— А давайте за стол? – желая сменить болезненную тему, позвала я. – Бутерброды готовы! И пирожки давно разогрелись.

— Мама их сама пекла. Для меня! – забираясь на стул, гордо сообщил Ярик.

Я поставила перед ними белоснежные чашки и сняла с плиты чайник.

— Ваш чай, босс! – протянула Калинину чайный пакетик.

Он рассмеялся.

— Вы неподражаемы, Вера!

— Я же не виновата, что в кофейне из торгового центра работают сплошные юмористы!

Улыбнувшись, я устроилась напротив него и положила в свою чашку пакетик черного чая.

Странно, он был у меня в гостях впервые, но мне не было неловко от того, что вокруг беспорядок, а в правом углу лежат не доклеенные обои. Калинин распространял вокруг себя какую-то позитивную волну обаяния, и это заглушало все остальное. А от того, что у нас с ним была совсем небольшая разница в возрасте, я впервые в жизни не чувствовала себя рядом с мужчиной маленькой и глупой девочкой. С ним было просто и уютно, даже с позавчерашними пирожками.

— Наверное, сложно не чувствовать вкуса? – с сочувствием взглянула на Калинина я.

— Если учитывать тот факт, что еще полгода назад я слыл гурманом, до, да. Сложно. Меня как будто лишили самого важного удовольствия в жизни.

— И что, вкус никак нельзя вернуть?

— Никто не знает. Доктора разводят руками.

— Будем верить, что все вернется.

Он вздохнул.

— Когда вы так говорите, мне тоже хочется в это верить. Честно говоря, по ночам мне до сих пор слышится смех моей маленькой дочки.

— Вы скучаете по ней? – сорвалось у меня.

Он покачал головой.

— Не просто скучаю. После ее отъезда в Германию вся моя жизнь раскололась на до и после..

— Как жаль.

Мы немного помолчали.

— Макс, а у тебя дома есть елка? – вдруг спросил Ярик.

— Нет. У меня дома есть только медведь, – покачал головой Калинин.

— Настоящий?!

— Ну, почти.

— И у нас нет елки. Мама говорит, что елку можно будет принести только после того, как мы поклеим обои. А доклеить одну стену она не успела.

— Сегодня мы задержались. Там клеить-то всего пять полос осталось. Завтра после работы обязательно доклею, – пообещала я.

— Точно? – сморщил носик Ярик.

— Точно.

Мы допили чай, и Калинин начал собираться. У входной двери он обернулся.

— Спасибо за чай, Вера.

— И вам спасибо, – улыбнулась я.

— Увидимся завтра? – он, будто невзначай, коснулся моей руки, и по коже полетел ворох восхитительных мурашек.

— Обязательно.

— Я буду ждать.

— Я тоже.

Его откровенный взгляд, мое смятение, замирание сердца.. Его губы так близко, что мне предательски хочется закрыть глаза..

— Пока, Макс! – вклинившись между нами, во все горло завопил Ярик и бодро протянул Калинину свою маленькую руку.

Мы отпрянули друг от друга, а потом переглянулись и рассмеялись. Да, дети живо отрезвляют и заставляют вернуться в реальность.

Калинин вышел, и я заперла дверь. Вот значит, как бывает, если Купидон ради развлечения прицелится в зимнем парке?

Возвращая меня с небес на землю, в телефоне противно завибрировало сообщение.

«Вера, привет. Тест отрицательный, завтра я выхожу на работу. Ты уходишь в отдел документооборота. Наташа Гладкова»

Что-то неприятно кольнуло в сердце. Кажется, меня только что вернули обратно в самый дальний кабинет на этаже. Туда, где не ходит генеральный директор. Кажется, встречи не будет.