Страница 32 из 75
32
Кирилл
Хорошо, что я снял квартиру и не живу с родителями. Представляю реакцию мамы на мою физиономию.. Слёзы, сопли, причитания.
На самом деле все не так плохо, как выглядит. Это просто отек. И просто фингал. Очень красивый. Переливающийся всеми оттенками, от синего до желтого.
Да уж... лучше вообще на улицу не выходить неделю как минимум.
А у меня встречи! Проекты.
Весь этот месяц я не просто искал Эсмеральду. Параллельно я налаживал связи и подбирал варианты для своего будущего бизнеса. Здесь, на родине. В сотрудничестве с Дубаем. Но территориально я планирую остаться в родном городе.
Стою у зеркала, намазываю рожу мазью, которую мне прописал врач.
Крутой вчера был замес... Ванька, конечно, был в шоке.
Я очнулся - а он чуть ли не ревет. Думал, убил меня. Да я просто вырубился на пару минут! Бывает.
Я его убеждал, что все в порядке. Но этот паникер вызвал скорую.
И, к чести наших соперников, они вместе с нами дождались машину. И даже помогли загрузить меня на каталку. Хотя я прекрасно мог двигаться сам.
Пока ждали, особо не разговаривали. Но я слышал, как в конце Платон сказал Ваньке:
— У меня с твоей сестрой ничего не было. А если она говорит, что было - пиздит. Зачем, не знаю.
В целом, я понял почему мы дрались. Ксюша, сестра Вани, залетела. От Платона.
А он утверждает, что не при делах!
Мало мы ему наваляли. Надо будет повторить.
В целом, нормально я так отвлекся. И развлекся. Чего и хотел! Теперь есть о чем думать, кроме Эсмеральды.
Но ночью снова накатывает тоска. Почти такая же, как в финале нашей единственной встречи.
Не зря мне тогда казалось, что мы больше не увидимся! Не зря так щемило сердце и так хотелось оставить ее у себя навсегда..
Она моя!
Я ее первый мужчина.
И я не могу даже представить, что кто-то ещё..
Закрываю глаза. Утыкаюсь в подушку. И мне мерещится аромат ее волос и ощущение нежной шелковистой кожи..
* * *
Сегодня весь день общался по телефону, избегая личных встреч. А под вечер мне позвонил Ванька.
— Здорово, бедолага.
— Привет, бешеный Гризли.
— Мы сегодня с пацанами в пабе собираемся потусить. Приходи.
— Спасибо, что-то не хочется.
— Боишься физией своей светить?
— Переживаю за психику посетителей паба.
— Да ладно. Там такие посетители, их разбитой рожей не удивишь. Короче, я за тобой заеду.
* * *
Мы с Ваней едем в машине. Он серьёзный и хмурый. И вскоре я узнаю, чем он грузится. А, впрочем, и так можно было догадаться.
— Ты это... про Ксюху пока помалкивай.
— Понял.
— Ей будет неприятно, если все начнут об этом трепаться.
— Ещё бы!
Ксюхе можно только посочувствовать. Искренне.
— Знаешь, что она говорит?
Если честно, мне не то чтобы очень интересно. Да, сочувствую, да, если надо впрягусь. Морду готов бить кому скажет.
Но проблемы беременных малолеток - это не мои проблемы.
Но Ване, похоже, очень хочется поговорить об этом. И я спрашиваю:
— Что?
— Она говорит, что это не Платон.
— В смысле?
— Говорит, с Платоном у нее ничего не было.
И он тоже самое говорил.. Походу, не врал.
— А с кем было? - спрашиваю я.
Чисто из вежливости, чтобы поддержать разговор.
— Это самое интересное. Блин, ей бы, конечно, не понравилось, что я с тобой об этом базарю. Но мне надо хоть с кем-то..
— Да говори уже.
Я пытаюсь изображать заинтересованность.
— Она даже не знает, как его зовут!
— Кого?
— Того, от кого она беременна.
— Писец... - вырывается у меня.
Вот молодежь пошла! Беременеют от кого попало, забыв даже познакомиться.. О, времена! О нравы!
— Как это вышло-то?
— Да она ничего толком не рассказала. От нее вообще сейчас толку мало. Чуть что - сразу ревет, - вздыхает Ваня.
— Писец, - сочувственно повторяю я.
— А я хер знает, что делать, когда девчонки ревут.
— Погладить по голове. Вытереть сопли. Сказать, что она самая красивая. Дать шоколадку или мороженку.
— Ну ты спец! - усмехается мой друг.
— У меня две младших сестры.
— У меня одна. И я всегда сбегал, когда она начинала реветь.
— А меня отец научил, что делать. Много раз в жизни пригождалось, кстати.
И с Эсмеральдой пригодилось. Только мороженки у меня не было. Зато была вода.
— Она попросила пока не говорить родителям, - Ваня всё о своём. - И я не говорю. Но не знаю, правильно ли это. Что она решит? Что будет делать? Это писец в любом случае.
— Да, это писец...
Поддерживаю друга, как могу.
— Она, кстати, передавала тебе привет. И пожелания скорейшего выздоровления.
— Да? - удивляюсь я. - С чего это?
— А я ей твою фотку показал. Ту, которую в больнице сделал.
— Ну ты изверг. Зачем так людей пугать? Тем более, беременную девчонку.
— Она сказала, что ты страшный, как Квазимодо, - вспоминает Ваня. - Или это я сказал.. А она разревелась.
— Почему?
— Да хер ее знает. Видимо, пожалела тебя.
Надо же. Кто-то меня жалеет...
— Ну ты тоже ей привет передавай. Я, если честно, ее совсем не помню.
— А разве вы не виделись на днюхе твоей мамы?
— Да что-то так и не встретились. Она же рано уехала.
— Ну так скоро повидаетесь. У пахана днюха, общий сбор, как обычно, все приглашены. Ты тоже, естественно.
— Понял. Приду.
Надеюсь, к тому времени мой фейс придет в норму. И ещё мне почему-то захотелось, наконец, увидеть Ксюшу, про которую я столько слышал.