Страница 11 из 74
10
Алекс
— Ну ты, Маша, и коза! - произносит батя.
— А что я должна была делать? - парирует моя сестра-двойняшка. - Молчать?
— Свои своих не сдают!
— Эй, а я не своя, что ли?
Мама лупит отца по шее полотенцем.
Машуня нажаловалась матери, что он научил ее сына и, соответственно, своего внука, плохим словам.
— Ничему я его не учил! Просто взял с собой в бар. Ну а там байкеры. Старая гвардия. И новая тоже.. по-всякому выражается.
Да, мой отец - байкер. Самый что ни на есть олдскульный. В тусовке его зовут Пашка-Кабан.
— Зачем ты потащил ребёнка в бар? - кипятится мама.
Она тоже из тусовки. Была. Лет десять уже на байк не садилась. Но крутую Багиру все знают и помнят..
— Похвастаться хотел перед пацанами, - объясняет отец. - Внук у меня зашибенский.
— Обязательно в баре надо было хвастаться?
— Ну а где? В филармонию байкеры не ходят.
Я, наконец, заехал к родителям. А там Машуня. Тоже заскочила на минутку. Счастливая.. Со своим уже заметным беременным животом. Она ждет второго. Пятый месяц, вроде.
— Что, все блюешь по утрам? - сочувственно спрашиваю я.
— Да уже нет. Всё хорошо. Чувствую, будет девочка..
Машуня мечтательно поглаживает себя по животу. Пацан у нее уже есть. Пять лет стукнуло, Марком зовут.
— А как ты это чувствуешь? - любопытно мне.
— Наряжаться хочется. И на всякие финтифлюшки тянет, как сороку. Не могу мимо бусиков пройти.
Я смотрю на Машуню - и точно, у нее на шее бусики, на руке несколько браслетов, в ушах сережки. Короче, прекрасна, как новогодняя елка.
Машуня приехала на такси, так что я отвезу ее на своей машине.
— Нашел? - спрашивает мама, когда мы уже загружаемся.
— В процессе.
Машуня с отцом непонимающе переглядываются. Но я-то знаю: мама теперь с этой темы не слезет, пока не предъявлю ей девушку.
— В следующий раз обязательно приезжай с Марком! - обращается она к Маше. - А отцу мы рот скотчем заклеим.
— Да я не поэтому! У них в саду сегодня репетиция. Нельзя было пропускать.
По дороге Машуня внезапно поворачивается ко мне и произносит:
— Давай, колись, как ее зовут.
— Лера.. - срывается с моего языка.
На автомате. Я даже подумать не успеваю!
— В смысле.. Кого - ее? - пытаюсь резко пойти на попятный.
Но от моей сестренки ничего не скроешь. Видит меня насквозь. Не зря мы с ней двойняшки.
— Лера.. Красивое имя. И она, наверное, красотка.
— Вообще! - с чувством выпаливаю я.
— Когда познакомишь?
— Да она.. Выгнала меня. Вообще не хочет. Ничего.
— А что ей не нравится? - возмущается Машуня.
Она уверена, что я классный. И не понимает, почему мне категорически не везет с девушками.
— Это ты мне скажи! Что, вам, женщинам, надо?
— Да ничего сверхъестественного. Любовь, забота, немного романтики. Ты же в курсе, что девушки любят цветы, комплименты, всякие приятные штуки..
Приятные штуки? Это я могу. У меня одна штука есть.. Капец какая приятная в действии. Но она работает только на близком расстоянии. А эта дикая рысь меня так близко не подпускает.
Я уверен: если она попробует, ей понравится. Вот прям ноль сомнений по этому поводу.
— Ты ей цветы дарил?
— Неа...
— А комплименты говорил?
— Ну, вроде..
Наверное, не очень изысканные. В духе своего отца. Надо исправляться!
Машуня выводит из садика Марка.
— Здорово, мужик, - протягиваю ему ладонь.
Он протягивает свою пятерню. Маленькую, но вполне мужскую.
— Здорово. Как сам? - важно спрашивает.
— Все пучком, - отвечаю ему. - У тебя как житуха?
— Да трындец. В углу стоял сегодня, - вздыхает он.
Маша убегает обратно, что-то забыла. А мой племяш произносит заговорщицким тоном:
— Я знаю очень плохое слово. На букву “н”.
— На “Н”? - озадаченно переспрашиваю я.
— Ага, - важно кивает Марк.
Я зависаю. На “н”? Что-то не могу такого припомнить. Прям любопытство разобрало.
— Скажешь?
— Нахуй! - гордо выпаливает мой племяш.
Я выпадаю в осадок.
— Сказал - а теперь забудь. Больше не говори.
— Мама заругает?
— Девчонки будут обижаться. Они плохие слова не любят. Тебе какая-нибудь девочка в садике нравится?
— Мне нравится Вера Павловна.
— Воспитательница?
— Она красивая. И добрая. По голове меня гладит.
Понимаю тебя, чувак. Тоже люблю, когда красивые девушки по голове гладят. Желательно, не по верхней. Но вообще, оба варианта хороши.
Выгружаю родню у их дома.
— Давайте, бандерлоги. Я погнал.
— Не тупи, - напутствует на прощание Машуня. - Комплименты. Восхищение. Расскажи ей, какая она прекрасная. Мы, женщины, очень это любим..
* * *
И расскажу. Только надо ее сначала поймать и зафиксировать. Чтобы слушала внимательно и смотрела в глаза, осознавая мою искренность.
Дома ее нет. Окна темные. Телефончик она мне пока не дала. И вообще не дала..
Короче, сгонял, купил букет роз. Торчу у подъезда, как жених. Когда придет, не знаю, но жопой чую: скоро.
И в целом у меня предчувствия по поводу сегодняшнего вечера самые положительные.
Мужика у нее нет. Секса тоже сто лет не было. А то, что прогнала - ну, испугалась моего напора. И потом, цветы я не дарил. И комплиментов мало было.
Сейчас исправлюсь - и все наладится.
Так-то я парень нормальный. Без дефектов и заморочек. Хобот, опять же, в поряде.
Я на сто проц уверен: ей все понравится.
О, а вот и она. Припарковалась, вышла, дверью хлопнула, каблуками по асфальту лупит.. Злая опять. Значит, до сих пор никто не трахнул.
Сейчас исправим.
Лера достает спортивную сумку с заднего сиденья и замечает меня. Застывает. Смотрит. На меня. На букет. Хмурится.
Я подхожу. Забираю сумку. Вручаю букет.
— Что это?
— Розы вроде. Хотя я не вникал.
— Зачем?
— Ну... Я слышал, девушки любят цветы. Ты любишь?
— Люблю.
— Ну вот! - радуюсь я. - Нюхай с удовольствием.
Она все ещё хмурится. Надо срочно сказать комплимент.
— У тебя губы..
— Что? Помада размазалась?
— Твою помаду я сейчас съем, - срывается с моего языка.
— Ч-что?
— У тебя такие губы, что невозможно не думать о поцелуе, - произношу очень романтичную фразу.
Совершенно искренне так считаю. Но она почему-то смотрит недоверчиво.
— Чего ты от меня хочешь? - спрашивает агрессивно.
— Тебя.
— В смысле?
— Я в самом прямом смысле хочу тебя.
Ну вот. Опять я слишком прямолинеен. Как топорик.
— Но... почему? Почему меня?
Что за вопросы?
— Ты капец какая горячая штучка. Просто ходячий секс!
Кажется, меня опять заносит.
— Мне двадцать девять лет, - внезапно произносит Лерочка.
К чему это?