Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 72 из 124

— Хммм, — задумчиво промычал Эльбрус, и его взгляд сделался более цепким и изучающим.

Своим даром Веда отчётливо видела, что творилось сейчас в голове этого огромного кваза. Префронтальная кора, то есть область, где рождаются мысли, строятся планы и принимаются взвешенные решения, пока ещё держалась, и нейроны в ней вспыхивали холодным, чистым голубым светом, а импульсы бежали по отлаженным путям ровно и чётко, как прежде. Но проблески оранжевого, едва распускающегося мицелия уже начали проникать в саму структуру тканей, оплетая нервные волокна тончайшими полупрозрачными нитями. Гриб медленно и весьма уверенно перепрошивал мозг, не разрушая его до основания, планомерно меняя изнутри.

В глубине лимбической системы, в гипоталамусе и миндалевидном теле, паразит уже разросся в густую светящуюся сеть, искажая привычную работу этих древних структур. Теперь импульсы и сигналы то и дело сбоили, а эмоции вместе с базовыми инстинктами становились всё более нестабильными и непредсказуемыми. Гипоталамус мог в любой момент спровоцировать внезапный приступ звериного аппетита, миндалевидное тело выплеснуть наружу излишнюю, ничем не обоснованную агрессию, а в стволе мозга гриб уже вовсю строил свои собственные «рептильные» мосты управления, подменяя человеческие реакции на животные.

В голове Эльбруса теперь уживались два мира, два начала, находящихся в постоянном противоборстве. Один мир принадлежал человеку со всеми его воспоминаниями, принципами и привязанностями. Другой принадлежал паразиту, который захватывал управление, подчиняя тело своим нуждам. Между ними пролегало самое настоящее поле боя, зона непрекращающегося конфликта, где ни одна из сторон пока не могла одержать окончательную победу. Иногда случались срывы, и мозг на короткое время терял контроль, уступая бразды правления грибу. Это происходило редко, но всё же происходило, и с каждым разом возвращаться обратно становилось всё труднее. Сам же Эльбрус пока ещё не потерял себя полностью, однако и прежним, каким он был до обращения, уже не являлся.

— У тебя бывают срывы? — тихо спросила Веда, понимая, что людей вокруг много и не стоит им слышать подобные вопросы. — Ты не хочешь… сырого мяса?

Уж и Эльбрус переглянулись между собой, словно ошеломлённые, и на короткое мгновение застыли в шуме ветра и шелесте листьев, не зная, что ответить на столь прямой вопрос.

— Слушай, он, конечно, урод ещё тот, — протянул Уж, нарушая затянувшуюся паузу, — но он просто кваз, а не какой-нибудь безмозглый топтун, который жрёт всё, что шевелится.

Он попытался мягко, почти деликатно отвести Веду в сторону, взяв её за локоть, но она решительно отстранилась и высвободила руку.

— Дело вовсе не в этом, — твёрдо сказала она, не отводя взгляда от Эльбруса. — Ты принял слишком много жемчуга и, судя по всему, продолжаешь принимать его до сих пор.

— Строго по наставлению знахаря, — сухо ответил кваз, и его тон не оставлял пространства для дальнейших споров.

— Ты обращаешься, медленно, но верно, — продолжила Веда, не обращая внимания на его холодность. — У тебя уже появляются тревожные признаки распространения гриба. Тебе нужно хорошо и подолгу спать, принимать седативные настойки, а также съесть белую жемчужину. Откажись от красных и чёрных хотя бы на ближайшие полгода, дай своему организму передышку. Следи за собой самым тщательным образом. И ни в коем случае не вздумай борщить с живчиком и горохом, потому что это смертельно опасно как для тебя самого, так и для всех, кто окажется рядом в момент срыва.

Она развернулась и молча ушла, оставив за спиной двух растерянных мужиков, а также шуршание ветра в кронах и тихий шёпот падающей с листьев росы.

Самое противное заключалось вовсе не в их будто бы осуждающих и циничных взглядах, которые она ощущала спиной. Она уже знала этого кваза, причём знала его совершенно с другой, куда более пугающей стороны. Она видела его в одном из своих снов: он стоял перед ней абсолютно голый на каком-то нелепом ковре, их тела были переплетены в жарком объятии, а дыхание сбивалось в едином, тяжёлом ритме. От одного этого воспоминания у неё по коже пробежали крупные мурашки, но вовсе не от волнения или предвкушения, а от самого настоящего отвращения. Нет. С ним она не будет никогда. Он ей противен до дрожи. Если уж выбирать между Эльбрусом и Ужом, она без колебаний выберет Ужа, хотя гадов ползучих в принципе на дух не переваривает с самого детства.

— Эй, Дара! — громко окликнул Уж, указывая пальцем в сторону Веды. — Займись.

Дара, симпатичная шатенка с тёплой, располагающей улыбкой и яркими зелёными глазами, понимающе кивнула в ответ и легко зашагала вслед за блондинкой.

— Привет! — поздоровалась она, поравнявшись с Ведой и подстраиваясь под её шаг.

— Привет… — Веда остановилась и посмотрела на неё, слегка настороженно, но без враждебности.

— Пошли, подлатаем тебя по-быстрому и заодно переоденем во что-нибудь более подходящее, — мягко улыбнулась Дара. — А то ты уже ноги себе вдрызг разбила, тяжело ведь без нормальных ботинок по лесу шастать.

— Ой да, это ты точно подметила, — кивнула знахарка.

Дара провела её в большую палатку, которая представляла собой типичный шатёр полевого медика, сшитый из плотного зелёного брезента и скреплённый по швам металлическими кольцами. Весь этот нехитрый шатёр был натянут на лёгкий, но прочный каркас из алюминиевых трубок. Снаружи, у самого входа, на ветру колыхался белый крест, уже изрядно выцветший от солнца и проливных дождей. Внутри же, несмотря на суровость места и походные условия, властвовала аккуратность: на раскладном столике были ровными рядами разложены бинты, флаконы с антисептиками, упаковки стерильных салфеток, а в углу примостился кипятильник и термос с горячим чаем, от которого поднимался тонкий пар.

— Садись сюда, — кивнула Дара, выставляя перед Ведой складной стул с брезентовым сиденьем.

Веда послушно устроилась, слегка расслабив затёкшие плечи и впервые за долгое время позволив себе выдохнуть. Дара достала из аптечки пузырёк с антисептиком, упаковку марлевых салфеток и небольшую склянку со спиртовой настойкой, от которой резко пахнуло травами.

— Кто тебя так приложил? — осторожно поинтересовалась она, указывая взглядом на багровый синяк, расползшийся по левому виску Веды.

— Один мудила, — коротко ответила та, отводя глаза в сторону и явно не желая вдаваться в подробности.