Страница 27 из 124
— Веда! Фиона! — орали с моста, подгоняя их, и в этих криках слышалось уже не просто беспокойство, а настоящий ужас. Оно и понятно, тут сейчас все были в ужасе. Когда на тебя несётся пусть и не большое, но цунами, как-то страхово сразу становится.
Веда метнулась следом, хотя зрелище было настолько впечатляющим, что в голове на секунду промелькнула безумная мысль задержаться и разглядеть всё как следует, но времени смотреть на смертельную красоту не оставалось, потому что бурная вода уже подступала к самым пяткам, грозясь смыть всё на своём пути.
Благодаря коротким ногам и ещё неразвившейся ловкости она не успела подняться на нужную высоту, как плотный поток воды схватил её и закрутил, словно куклу в стиральной машине, ударяя о камни и коряги, которые до этого казались такими живописными, а теперь превратились в орудия пытки. Фиона, заметив это, не раздумывая ни секунды, бросилась вслед за Ведой, ныряя в бурлящую пучину, даже не оценив риска.
— Фи-фиооо! — захлёбывалась Веда, пытаясь держаться на воде, но волны накрывали её с головой, не давая сделать полноценный вдох, и каждый раз, когда она выныривала, очередной вал снова утягивал её вниз, в темноту и холод, где не было ни воздуха, ни спасения.
— Хватай руку! — кричала квази, тянувшаяся к ней изо всех сил.
У Веды был взгляд, полный ужаса и растерянности. Такой взгляд бывает у людей, которые вдруг осознали, что сейчас всё может закончиться для них.
— Меня уносит моей же мочооой!
— Дурааа! На хрена в реку ссалааа! — кричала Фиона, стараясь догнать подругу, плывя по бурным волнам и отплёвываясь от грязной воды, которая лезла в рот, забивала нос и глаза, мешая дышать и видеть. Хотя, ей-то плыть уже было и не нужно — от этого толку не было, их обеих просто уносило потоком, как безвольные щепки.
Вдруг что-то смачно ударило блондинку в ухо, и мир для неё схлопнулся в одну ослепительную вспышку боли, которая выжгла все мысли и чувства, оставив только животный ужас. Волна выбила барабанную перепонку, кровь хлынула из ушной раковины, смешиваясь с грязной водой, и от столь невыносимых ощущений, ожидаемо, она потеряла сознание, просто выключилась, как перегоревшая лампочка. Её тело обмякло, руки безвольно опустились, и она начала медленно погружаться под воду, уходя в темноту, где не было ни боли, ни страха. Фиона в ужасе смотрела, как Веда исчезает под водой, её лицо исказила маска паники, злости и безысходности, она понимала: если сейчас не догнать эту дуру, то она точно утонет.
— Нет! — вырвалось у квази, и она нырнула в пучину, готовая бороться с самой стихией ради спасения тупорылой подруги, не замечая, как острые камни режут руки и ноги, как силы покидают её с каждым движением, как холод сковывает мышцы, делая их непослушными и тяжёлыми.
Поток воды унёс их далеко от моста, примерно на три километра вглубь леса, по извилистой и каменистой речке, где деревья плотно сомкнулись над водой, создавая сумрачный коридор из зелени. Веда очнулась, выплёвывая горькую жидкость, пахнущую тиной и гнилью, и тут же почувствовала резкую боль в ухе, словно там вспыхнул пожар, а мир вокруг стал приглушённым, точно это ухо заложили ватой. Тело горело, всё было в порезах, ссадинах и синяках, оттого что бурные воды хорошо приложили её о камни, не щадя ни кожи, ни мышц, оставляя на память багровые следы и глубокие царапины.
Голова кружилась так, будто она только что сошла с бешеной карусели, и каждое движение вызывало тошноту и дурноту, от которых подступала слабость, заставляя желудок сжиматься. Слёзы непроизвольно текли по щекам. Это организм пытался справиться с шоком, перезагружаясь после пережитого ужаса.
Внутри уха жгло и пульсировало, словно там поселился маленький вулкан, готовый вот-вот извергнуться. Веда с трудом понимала, где верх, а где низ, тело не слушалось: мышцы то напрягались судорогой, то отказывались работать вовсе, становясь немощными и не своими, как будто они отключились от мозга.
Но самая жуткая часть заключалась не в боли и не в головокружении, а в чувстве полной беспомощности, в осознании, что этот поток воды почти забрал её, и если бы не Фиона, всё могло закончиться намного хуже, там, на дне, среди камней и коряг, где никто бы не нашёл её тело. Страх за свою жизнь, паника и одновременно злость на себя и на судьбу смешались в одно тяжёлое чувство, которое не отпускало ни на секунду.
— О! Очухалась?! Я уж думала отпевать тебя… — Силуэт массивной квази поднялся над ней и отошёл в сторону,
Но ответить своей спасительнице блондинка не могла, так как её вновь вырубило. Но и это забвение длилось не долго. Спустя какое-то время она вновь пришла в себя. Села, держась за голову, пытаясь склеить сознание обратно по осколкам. Деревья шатались, земля казалась мягкой, как перина, а в ушах стучало так, словно кто-то играл там барабанное соло.
Она попыталась встать и с третьей попытки у неё получилось.
— Эй, подруга! Сядь уже, пока не грохнулась снова! — донеслось сзади.
Веда послушно опустилась на бережные камешки, потому что спорить с гравитацией она точно сейчас не могла. Молча расстегнула ботинки, стянула носки, из которых ручьём потекла вода, и начала их выжимать, чувствуя, как онемевшие пальцы плохо слушаются. На ветке в пяти метрах от неё висела её ветровка и майка, видимо, пока она была без сознания, Фиона не только не дала ей захлебнуться, но и устроила местный прачечный сервис, выжав часть её шмоток.
Тем временем сама Фи окинула берег взглядом и собрала несколько сухих, нагретых на солнце камней, выложив из них плотный круг, достаточно широкий, чтобы держать огонь в крошечной зоне, но не выдавать себя дымом или светом. В центр она аккуратно положила тонкие щепки и сухой трут, найденный под поваленным деревом, а сверху добавила несколько ломких веточек, чтобы пламя тлело почти незаметно. Настил отрывал очаг от сырой земли, давая ему шанс разгореться, но не настолько, чтобы кто-то заметил, и когда пламя наконец вспыхнуло, оно вцепилось в сухостой, как хищник в добычу, и поползло вверх, пульсируя жаром во все стороны.
— Быстро просушимся, чтобы не подхватить воспаление лёгких, и валим отсюда к чертям, — прокомментировала Фиона, наблюдая за огнём. — Мы хоть и относительно бессмертные, но болеть не хочется совсем.
— Нас далеко унесло? — спросила Веда, и с её уха вдруг скатилась тонкая струйка крови, испачкав подбородок и упав на чуть просохшую надетую майку алыми каплями.
— Пф, да кто его знает… Думаю, прилично.
Веда рассмеялась, сперва тихо, а потом хрипло, со всхлипами и хрюканьем.