Страница 107 из 124
А внизу уже клокотал самый настоящий кошмар. Твари добрались до подножия, и некоторые из них пытались подпрыгнуть, хватаясь когтями за камни, рвали воздух, скребли по мху и рычали от ярости. Один, особенно ловкий, ухитрился зацепиться за выступ и начал карабкаться вверх. Веда взвизгнула, пнула его босой ногой и попала прямо в оскаленные зубы. Фуууу, как же это было противно: она голой кожей ощутила его липкие, вязкие слюни! Раздался хруст, и тварь сорвалась вниз, увлекая за собой ещё двоих. Она продолжала взбираться дальше, неуклюже, судорожно, цепляясь за острые камни, траву, за корни, за всё, что только можно было зацепить израненными руками. Каждый рывок давался с хрипом, с дёрганьем измученных мышц и с оскорблённым воплем тела, которому экстренно требовался отдых. Почти наверху она сделала ещё один отчаянный рывок. Камень под ладонью дрогнул, и сердце на мгновение замерло, но он всё же устоял. С надрывным всхлипом она втащила себя наверх, легла плашмя, уткнувшись грудью в мох, и только тогда поняла, что рыдает уже давно, причём в голос. Монтировку она выпустила изо рта, и та со стуком упала рядом.
Внизу всё не стихало: твари рычали, скреблись, топали, но пока что не доставали. Она умудрилась вырубиться или же просто потеряла сознание, как какая-нибудь рафинированная барышня, только не от волнения, а от элементарного бессилия. Очнулась Веда уже под утро, когда солнышко скользило по её лицу, торопливо целуя веки в попытке разбудить. Голова гудела так, словно в ней плясали пьяные кузнечики. Озноб цепко держал за горло, ломал суставы и щекотал позвоночник своими ледяными пальцами. Ноги закоченели до синевы, руки распухли, будто их накачали чужеродной жижей, горло першило, а тело, похоже, жарило в двух режимах одновременно — холод и жар. Но всё это было бы ещё терпимо, если бы не они. Внизу, прямо под обрывом, кишела плотная, возбуждённая масса из заражённых вонючек и маниакального энтузиазма. Веда резко взвизгнула, поняв, что её правая половина тела почти свесилась с уступа. Сердце сжалось и метнулось вверх, как пойманный в банку мотылёк. Она успела в самый последний момент перекатиться на левый бок и приподняться на локте. Пронесло!
Стая зашевелилась, словно улей, в который воткнули палку. Как же, чёрт побери, она всё ещё жива? Как до сих пор никто не дополз, не добрался и не сожрал? Ответ был прост: тупость заражённых и удача оставались её единственными ангелами-хранителями.
Пальцы на ногах ныли адской болью, правая рука чесалась до одури и была распухшей, как переспелый персик. Но Веда, вся дрожащая, продрогшая и находящаяся на грани истерики, всё же сумела встать на ноги. Она обернулась и впервые заметила, какой шикарный вид открывается с этого уступа: впереди виднелась узкая полоса дороги. Да-да, дорога! Асфальт! Призрак цивилизации! Ну его, к такой-то матери, этот лес с его листьями, заражёнными и сюрпризами под каждым кустом. Снизу её провожали разочарованные урчания, и было видно, что публика осталась недовольна отменой утреннего скромного шашлыка.
Дорога вела к мосту, мост — к широкой, серой и мутной реке, а за рекой виднелся город. Попытка не пытка, правда?
Веда шла, волоча ноги, и с горечью думала о том, что всё самое тяжёлое за неё раньше делали другие. Дима, Светозар, Фиона всегда держали оборону, били заражённых и потрошили споровые мешки. А у неё самой боевого опыта было как у плюшевого зайца. Ну разве что та дикая рысь, с которой она как-то сцепилась, но и там ей просто повезло.
Может, Улей снова и снова швыряет её в эти мясорубки именно для того, чтобы она наконец выучила главный урок и научилась выживать самостоятельно. Кроме него сейчас рядом не было никого: ни советов, ни сильных плеч, ни поддержки. А дом? В какой стороне он вообще находится? Она не знала. Но надо было действовать, хоть как-то.
Первым делом нужно раздобыть спораны, потому что без них ей не выжить. Потом сварганить живчик. Как обзавестись заветными виноградинками? Ну, у неё есть монтировка, и если повезёт, она сможет замочить бегуна. Если повезёт дважды, в его мешке найдётся споран. А дальше стоит поискать новую и тёплую одежду, еду, ночлег. А там, ууу, того и гляди как заживёт!