Страница 86 из 127
Глава 51
После того, как стихает удаляющийся стук копыт Грома, я еще раз проверяю все засовы и замки. Конечно, если захотят магией вскрыть, я им не противник. Зато дом противник! Касаюсь ладонью деревянного косяка и глажу, как котенка. Он отвечает мне звоном-мурлыканьем.
Все попытки не думать о Бьерне и Лейле терпят крах. На что бы я ни отвлекалась, рассуждения какими-то кривыми путями настойчиво сворачивают к моим переживаниям. Я мысленно подгоняю Бьерна, “прошу” его успеть.
С Лейлой не должно ничего случиться: у нее есть, ради кого возвращаться домой, тот, кто ее ждет. Да и вообще… У Лейлы светлая, добрая, отзывчивая душа. Таких мало.
Пусть с ней все будет в порядке!
Тишина становится все более густой, тянущей, вибрирующей. Я не знаю, куда себя деть, поэтому хожу из стороны в сторону, как будто задалась целью измерить шагами гостиную.
Сервант в кухне призывно звенит, и я решаю посмотреть, что там такое. Захожу, снимая с крючка у двери лампу, чтобы зажечь — скоро совсем стемнеет, и замираю, едва переступив порог. На столе — чайная пара, рядом чайник, из носика которого струится дымок, и даже тарелочка с парочкой печенек, оставшихся, по-моему, с позавчерашнего дня.
— Кажется, кто-то умеет гораздо больше, чем хочет показывать? — с улыбкой шучу я. — Спасибо тебе большое, домик.
Внезапно моей ноги касается что-то, я даже вздрагиваю от неожиданности! А это оказывается шаль, которую я сегодня оставила на стуле в гостиной. Домик “принес” ее мне.
Укутываюсь в мягкую тонкую шерсть, наливаю себе чай и сажусь за стол. Пламя в лампе горит равномерно, спокойно… Оно напоминает мне сияние глаз Бьерна, которое помогало мне много лет идти вперед, несмотря на неудачи и тычки жизни.
И сейчас мне страшно. Что будет, если с ним что-то случится?
“Да ничего с ним не случится, — подает голос Арнерия. — Твой самец вернется. Он слишком упрям, чтобы сдохнуть в канаве. А вот нам с тобой нужно думать”.
Я даже теряю дар речи и разумного рассуждения от всего этого потока. У меня слишком много вопросов, и какой из них задать первым, никак не могу решить.
— Мой самец?!
“Ну не только твой, конечно, — довольно отвечает драконица. — И мой тоже”.
Я мотаю головой, отгоняя мысли о том поцелуе, о жаре его тела, о том, как он смотрел на меня. Это же ни о чем не говорит!
— Он не мой. И не твой. Он свободный, — произношу я. — Я все еще замужем, а Бьерн когда захочет, тогда и уйдет.
“Вот упрямая! Ну не прикидывайся дурочкой, Лиззи. Ты все поняла еще в подвале”.
— Поняла, что он врет о чем-то, — возражаю я. — И что считает поцелуй ошибкой, которая чуть не сломала его дорогие артефакты. Так о чем нам надо подумать?
“Об этикетках”, — уклончиво отвечает драконица.
И тут я с ней согласна. Мне как минимум надо подписать этикетки для первой партии, которую я отправлю в Королевскую Звезду, как максимум — обработать воск. Хотя нет, это тоже можно записать в минимум. Я обещала первую партию через неделю.
Дела не ждут! А нервы… Труд — отличное лекарство от переживаний.
“Вот, этот настрой твой мне нравится уже гораздо больше!” — поддакивает Арнерия.
Поднимаюсь в лабораторию. Запахи масел и трав окончательно помогают перестроиться и приводят в чувство. Расставляю все так, чтобы было удобно при работе: горелка, инструменты, материалы.
Для начала ставлю воск плавиться, мне в него надо будет ввести пару масел и толику моей магии. А пока плотная масса превращается в тягучую жидкость, я достаю листы для этикеток и перо с чернилами.
И останавливаюсь.
Прокручиваю перо между пальцами. Та девушка сказала, что Лукреция показывала ей баночку с моей подписью на этикетке. И, конечно, можно было бы списать на то, что она перепутала схожие почерки, но… Эту завитушку у буквы “л” я придумала еще в детстве. Она напоминала мне улитку, которую я нашла на заборе у родителей в саду.
“Это могут быть уже использованные, выброшенные банки?” — спрашивает Арнерия.
Качаю головой сама себе, обмакивая перо в чернила и делая пробную подпись. Специально делаю это медленно, вдумчиво, а не как обычно — по привычке.
Старые этикетки точно отпадают. Как я уже сказала Бьерну, те чернила были дешевые, расплывались от малейших капель и легко выцветали.
А новые я не подписывала.
Заканчиваю строчку и ставлю красивую завитушку вместо точки, откладываю перо и рассматриваю результат. Нет, это были точно какие-то новые этикетки. Но какие? Если я не…
Стоп. Почему я отмела вариант с экспериментальными образцами?
“Потому что их никто, кроме тебя не берет”, — ехидно заявляет драконица.
— Ага, могла бы и прямо подсказать, а не издеваться! — возмущенно отвечаю я.
Точно. К этим баночкам был доступ у троих: у меня, у Лидии и у Франца. Последний в эти дела вообще старается не лезть, считая моей “блажью” — конечно, до тех пор, пока он не получает готовую формулу, которую можно использовать — а вот Лидия…
К тому же это же она говорила в пещере Карлу, что один ее знакомый ищет Искр. Неужели… Неужели он может быть связана со всем этим кошмаром?
“А ты все еще думаешь, что не может?” — снова иронизирует драконица.
Да ничего я не думаю! На многое уже глаза открылись.
Я провожу еще около двух часов за подписью этикеток и изготовлением воска с моей магией. Получается плотный брусок размером с ладонь, от которого при необходимости можно отрывать небольшие кубики, чтобы либо сделать новый брусок, либо пустить в производство.
И когда я убираю в шкаф завернутый в вощеную бумагу воск, дом с облегчением вздыхает и слышится звук отпирающегося засова. Бьерн?
Сердце подскакивает к горлу, и я чуть слышно закрываю дверцу шкафа и крадусь к лестнице. Но уже там понимаю, что можно было и не переживать: по негромким, но уверенным шагам я безошибочно узнаю Бьерна.
Поэтому я сбегаю по лестнице, едва касаясь ступеней, и оказываюсь лицом к лицу с моим псевдомужем.
Живой. Уставший, в грязи и в крови — я надеюсь, чужой, — с растрепанными волосами и сбитыми костяшками. Но живой.
Мы просто смотрим друг на друга, но кажется, что этим говорим друг другу больше, чем могли бы словами. Просто потому, что не смогли бы сказать это вслух. Не смогли бы.
В его глазах столько же тревоги, сколько и в моих. И она сменяется облегчением, едва он видит меня. Я тоже выдыхаю, чувствуя, как улыбка касается моих губ.
Я готова забыть сомнения и обиды, простить то, что он часто недоговаривает, только бы он просто был рядом.