Страница 73 из 127
Глава 43
Я очень неодобрительно смотрю на Грома, параллельно снимая “украшение” с уха, а Бьерн так же хмуро хмыкает. Вот теперь я уже точно не удивлюсь, если он тоже слышит моего коня. Точно не после всех открытий сегодняшнего вечера.
— Тебе идет черный цвет. Может, сделать пожизненную краску? — словно невзначай спрашиваю я.
“Нет! Оставь мои яблочки в покое!” — нервно фыркает Гром, когда я прохожу мимо него.
А вот нечего… И так настроение постепенно скатывается все ниже.
Мы с Бьерном заходим в дом, который издает приветственный “бом”.
— И ты… Специально, да? — обращаюсь к этому предателю.
“Бом” в ответ расцениваю как знак согласия. Смотрю на порог: коврика там, конечно, уже нет, наверное, упал вместе с нами, мы просто в темноте его не заметили. Зато сейчас я могу рассмотреть, что щель между досками явно больше, чем в других местах. И как раньше не обратила внимания?
— Не ругайся на него, он хотел как лучше. И иначе, наверное, вряд ли мы нашли эти документы, — Бьерн кивает на шкатулку, которую я все еще прижимаю к себе.
— Мы бы их не нашли и без твоей магии, — отвечаю я. — Ничего не хочешь рассказать?
Он смотрит куда-то вниз и засовывает руки в карманы своих пыльных брюк. Рукава чуть задираются, открывая его наручи.
— Не хочешь, я поняла, — усмехаюсь я. — Бьерн. Ты просишь меня доверять тебе, слушать тебя. А сам? Ты хоть что-то делаешь для этого? Куда ни плюнь, у тебя везде сплошные тайны. А я мало того рассказала тебе о себе все, всю подноготную, все боли… Так еще и… Ар!!!
Запрокидываю голову, ставлю шкатулку на стол и, развернувшись, ухожу к себе. Нет сил у меня сейчас спорить и докапываться до правды, особенно когда я не уверена, что эта правда мне понравится.
Единственное, на что я отвлекаюсь — это подготовка специальной смеси, о которой я давно думала. Станет хорошим аргументом завтра в “Королевской Звезде”, если будут лишние споры по поводу каких-то пунктов договора.
Когда я иду в свою комнату, дверь к Бьерну уже оказывается закрыта — значит, он у себя.
Не понимаю… Как за такой короткий промежуток времени можно так сильно сблизиться, что кажется, будто другой человек понимает тебя не то что с полуслова — с полувздоха. А потом внезапно осознать, что это все — ложь…
Да как-как? Я же жила, слепо веря Францу, целых семь лет! Я сбежала с ним. Есть просто такой диагноз — доверчивая дура.
Я аккуратно снимаю с себя колье, надетое Бьерном, и откладываю его в ящик столика. Слишком много вопросов. Настолько много, что я даже не могу понять, с какого начать.
Я проваливаюсь в тяжелый сон, который радует хотя бы тем, что в нем нет никаких образов и сюжетов. Поэтому день начинается у меня не особо рано, но хотя бы бодро. Но на удивление Бьерн сегодня не сбежал с утра. Он сидит за столом, накрытом на двоих.
— Ты хорошо выглядишь, — говорит он, поднимаясь, чтобы придвинуть мне стул.
— Если так в твоем понимании звучит “извини, что врал”, то мне этого недостаточно, — отвечаю я. — Мне бы хотелось правды.
Бьерн молчит, двигая ближе ко мне блюдо с небольшими эклерами из “Сладких булочек”.
— Элиз, — говорит он. — У меня есть магия. Впрочем, ты это и так уже поняла.
Я киваю, обхватываю ладонями чашку, но не свожу взгляда с лица Бьерна. Он не врет. Он… сомневается.
“Ну же… Доверься уже мне. Не одной же мне душу выворачивать перед тобой”, — бьется в голове мысль. Но вслух я это не произношу.
— Но мне нельзя ее использовать, чтобы не навредить другим, — произносит с горечью в голосе Бьерн. — И это чистейшая правда, от которой мне не скрыться. Поэтому… Поэтому, как я и говорил, мое оружие — это кулаки и голова. И это действительно чудо, что ты вчера не пострадала. Зато вот дому досталось… Да, приятель?
Дом согласно звенит хрусталем в серванте. Предатель.
— Сговорились, да? — хмыкаю я.
Половицы в гостиной скрипят, а дверь ме-е-едленно открывается. Я так полагаю, это должно означать “нет”.
Бьерн протягивает руку и накрывает мои пальцы, напряженно сжимающие чашку. Замираю, теряясь в своих мыслях. Вроде возмущена его недомолвками, но тепло Бьерна мгновенно пробирается к самой моей душе. Это не игра с открытыми картами, это по-прежнему прогулка по канату, натянутому между нами. Но я готова подождать правду.
— Я отдам тебе колье, Бьерн, — говорю я. — Но ведь оно непростое, да?
Он качает головой, и на его губах появляется хитрая улыбка.
— Догадывался, что ты поймешь. Да, на нем есть защитные чары. Не мог же я выпустить тебя в эту акулью стаю, не предприняв дополнительные меры для твоей безопасности?
— Кстати, я совсем забыла тебе сказать, — вспоминаю я. — Ты говорил, что похищения Искр происходит раз в несколько дней. Значит, уже нужно ждать следующее, но…
Бьерн перехватывает мою руку так, что вся моя ладонь умещается в его огромной ладони.
— Я сделаю все, чтобы до тебя никто не добрался, — говорит он.
— Я не… Я не о себе, Бьерн, — я облизываю губы, мысленно подбирая слова. — В городе еще много девушек, о которых негодяям известно, если у них есть списки.
Бьерн медленно кивает.
— Увы, да. К сожалению, я обо всех не знаю, — говорит он. — И тут мерзавец на шаг впереди меня.
Он снова рассуждает так, будто сам причастен к этому, словно это его касается напрямую.
— Если список попал к преступнику из Храма, то, скорее, тут нужно винить кого-то из служителей, — рассуждаю я. — Но никак не тебя… Но вообще удивительно, да? Как благородное намерение герцога позволить девушкам хоть немного почувствовать себя особенными, выливается в опасность для них…
Я вижу, как напрягается Бьерн. Какая преданность! Он каждый раз так защищает дракона, будто тот ему очень дорог. Фларен должен крепко держаться за таких людей.
— Я знаю, что храмовников проверяли, — жестко произносит Бьерн. — Но дело в том, что виновный уже наказан. От него избавились как от ненужного свидетеля. И у меня есть основания подозревать, что не только он попал в число таких жертв.
Бьерн как-то странно смотрит на меня, но не продолжает.
— В общем, это сейчас не важно… Важно то, что надо попытаться все же найти всех девушек-искр…
— Мы работаем в этом направлении, но приходится просеивать буквально весь город, — перебивает меня Бьерн.
— Лейла, — теперь я перехватываю его руку, кладя пальцы на запястье. — Девушка, которую я наняла на работу в магазинчик. У нее тоже Искра. И, мне кажется, она знает многих таких же, как она.
После этих слов Бьерн задумывается ненадолго.