Страница 28 из 127
— И больше сюда не возвращаешься. Ни со мной, ни без меня. А лучше вообще уедешь из города.
Мы стоим друг напротив друга. Так близко, что я чувствую исходящее от него тепло. В груди появляется странное ощущение, как будто тонкая нить протягивается от меня к нему в этот момент. Но ведь так не бывает, да?
Я думаю, как так вышло, что спустя столько лет мы с ним пересеклись снова. Я гадаю, узнал ли он во мне ту девчушку, которую вытащил из ледяной воды. Не могу понять, почему он все время куда-то сбегает. Но спрашиваю все равно другое:
— Тебе обязательно драться?
Просто потому, что отчего-то на остальные вопросы я боюсь услышать ответы.
Внезапно в глазах Бьерна появляются шутливые искорки:
— А ты что, за меня волнуешься?
— Нет, конечно. Переживаю за этого переростка, который решил бросить тебе вызов.
Вру, а голос дрожит.
— Ты сделаешь, как я тебя прошу?
Заставляю себя улыбнуться, но не киваю. Потому что не сделаю, потому что мне надо быть в городе.
— Я сюда не вернусь, — обещаю единственное, что могу сказать точно: здесь у меня все равно не получится работать. — А ты потом куда?
— Главное, что не к праотцам, — отшучивается Бьерн, явно не собираясь рассказывать о своих планах.
Его ладонь смещается с плеча, едва касаясь опускается до локтя, скользит по предплечью до запястья, а когда наемник касается моих пальцев своими, по телу словно пробегает цепь молний. Даже сердце сбивается с ритма. Но это происходит на слишком короткий миг, чтобы я могла подумать о причинах. Чтобы попробовала Бьерна остановить.
Он проверяет свой нож, забирает с собой купленное мною мыло, а потом, подмигнув, уходит. В комнате без него становится пусто, как будто он заполнял собой все пространство.
Я узнаю́, что Бьерн заплатил за комнату на неделю вперед, выкупаю у хозяйки корзину, куда складываю все свои инструменты и ингредиенты, в сумку, которую взяла у Мартина, складываю платье и одеяло, надеваю простую маску и иду к Грому.
“Думал, ты меня уже совсем забыла”, — ворчит конь.
— Скучал без меня? — спрашиваю я, поглаживая бок своего уже почти приятеля.
“Если б не твой др… друг, помер бы со скуки. Но он помог выжить”, — говорит Гром.
— А он что, тебя тоже понимает? — я замираю в ожидании ответа.
Конь фыркает и мотает головой. Это расценивать как “нет”?
Но более понятного ответа я получить не успеваю, потому что в конюшню заходит кто-то из постояльцев гостиницы. Мы с Громом спокойным шагом отъезжаем, но пока я раздумываю, куда бы направиться, мой жеребец берет инициативу в свои руки и идет прямиком к окраине города — к заброшенному карьеру, в котором уже кишит народ.
— Зачем нам сюда? — спрашиваю я Грома.
“А сама не видишь?” — он качает мордой, а я присматриваюсь.
Там, за всей толпой, в глубине ямы уже стоят Бьерн и Большой Бен. Наемник спокойно рассматривает то, как бугай размахивает и потрясает кулаками, крича в толпу, что он сейчас порвет Бьерна. Там же, на краю ямы за ограждением замечаю и Ленни, которая стоит словно на пьедестале. Как награда за выигрыш.
Красивая, как куколка, совсем юная и вызывающая желание позаботиться. Ну и просто желание, видимо, тоже. Наверное, за таких дерутся, да. Надеюсь, Бьерн понимает, что делает.
Хотя о чем я? Я же помню, как он справился с целой шайкой разбойников. Даже будучи раненым. Впрочем, он и сейчас раненый: такие травмы не заживают за два дня. И это… заставляет вытереть вспотевшие ладони о юбку.
— Будете делать ставки, нира? — спрашивает сомнительного вида мужичок, постоянно почесывающий нос.
— Вы о чем? — бросаю взгляд на “арену” и уточняю. — Ставки на того, кто выиграет?
— Точно так, нира, — он снова чешет нос. — Так что, будете?
Я вспоминаю про то, что мне нужны деньги на аренду. И на жизнь. И… Бьерн. Он бросает взгляд в мою сторону, будто точно чувствует, что я здесь. Но этого не может быть.
— Ставлю на наемника. Золотой, — наконец, отвечаю я.
— Но… Нира. Большой Бен не…
— Не проигрывает, я знаю, — киваю я. — Я тоже проигрывать не намерена.
Мой золотой со звоном падает в деревянную кружку этого типа, но тот только сокрушенно провожает его взглядом.
— Жаль ваши деньги, нира… Но, воля ваша.
Я только киваю и снова возвращаюсь взглядом к арене.
Не проходит и пяти минут, как толпа взрывается криками, которые и служат гонгом к началу боя.