Страница 53 из 71
— Я не давал ему ничего про брата, — сказал он тихо, очень тихо. — Он раскопал сам, у него есть для этого люди. Арина. Посмотри на меня. Я тебя
не предавал
.
И знаете, что было хуже всего?
Что какая-то часть меня хотела ему
поверить
. Та самая часть, которую он за эти недели вытащил наружу, разморозил, научил доверять. Она кричала: вспомни, ты уже ошибалась, вспомни Дамира, вспомни, как факты соврали, дай ему шанс.
Но я не могла.
Не имела права
.
Потому что в прошлый раз на кону была моя гордость. А сейчас — жизнь моего брата. Хрупкого человека, ради хороших дней которого я готова на что угодно. И «что угодно» включало в себя отказ от роскоши верить мужчине, чей отец прямо сейчас разрывал мою семью на части по координатам, которые могла дать только я.
Я не могла рисковать братом ради своего желания, чтобы Марк оказался хорошим.
— Знаешь, в чём разница между нами, Марк? — сказала я, и каждое слово было осколком льда. — Ты всю жизнь решал, кому верить, по выгоде. А я теперь не могу позволить себе верить вообще никому. Особенно тебе. Потому что цена ошибки больше не я. Цена ошибки —
он
.
— Арина, пожалуйста…
— Эта
дверь
, — сказала я, отступая, — закрыта. Окончательно. И в этот раз я не оставлю даже щели.
Я ждала, что он бросится следом. Схватит за руку. Будет доказывать, давить, как умел раньше. Какая-то отчаянная часть меня даже хотела этого — чтобы он не дал мне уйти, чтобы переспорил мой ледяной разум.
Но он не двинулся.
Он стоял и смотрел, как я ухожу, — с таким лицом, будто это его, а не меня, только что разорвали на части. И не сделал
ни шагу
.
Тогда я подумала: вот и всё. Сдался. Значит, я была права.
Я ошибалась даже в этом. Он
не сдался
. Он просто наконец понял то, что я твердила ему все эти недели: что есть вещи, которые нельзя взять силой. Что доверие не вернёшь, наступая.
Что если он хочет что-то для меня сделать — придётся сделать это
молча
, не требуя ничего взамен. Даже моей веры.
Но это я пойму потом. Гораздо позже.
А в тот солнечный, страшный день я просто ушла — прямая, ледяная, с рушащимся миром в руках и одной-единственной мыслью, выжженной внутри:
Меня снова
использовали
. И на этот раз я не имею права разваливаться.
Потому что разваливаться некогда.
У меня семья под ударом, брат на линии огня, финал через три дня — и, кажется, во всём этом мире я опять могу рассчитывать только на одного человека.
На себя.
Что ж. Так даже
привычнее
.