Страница 83 из 101
— Видимо, очень хочешь, но не решаешься, — Эфлон изображает разочарование, — что ж, я не в настроении тебя уламывать. Будем считать, ты упустила свой шанс.
Ему надоедает надо мной издеваться, а может он торопится к своей Дикой Сливе, которая уже раздулась от злости и кувшина лимонада.
— Привет, Ирлея!
В зале приглушили свет, из полумрака на меня вылетает Такмар.
— Ты прекрасно выглядишь! У меня стекла очков от восхищения запотели.
Смеюсь над забавным комплиментом. Пролетающие мимо полупрозрачные светящиеся силуэты птиц отбрасывают блики на очки Такмара и брошь на лацкане его пиджака.
Задерживаю на ней взгляд и замираю. Вот почему герб элитного клуба Вальдера показался знакомым. Я видела его несколько раз. У Вальдера есть такой значок. И у Такмара. Эти парни в одном клубе. Горло перехватывает. Так и тянет придумать теорию заговора, но тут появляется Деркей Олтар и увлекает за собой вглубь зала.
— Вот ты где, Колючка! Как раз на танцы успела.
Со сцены несется музыка, несколько пар топчутся в центре зала.
Деркей уверенно ведет в танце, а я смотрю на его пиджак. Значка элитного клуба нет, что неудивительно. Не могу представить Олтара в компании Эфлона.
Вечер продолжается. Я жду полуночи, когда над Мракендарром расцветет фейерверк.
Все обменяются поздравлениями, и можно будет ускользнуть к себе.
Остальные же расползутся группками праздновать дальше.
Собственно, это уже третий бал, после которого я собираюсь утянуться в норку. Предыдущие два раза с этим не очень складывалось.
Раньше я любила Новогодье. Ждала этого праздника с предвкушением волшебства, веря, что прилетят дежурные по Новогодью мракенарр и лучезарр на хрустальных конях, оставить подарки на подоконнике. Я была ребенком.
Ненавидеть ночь, когда один год сменяет другой, я начала, когда праздник забрал папу. Мне было восемь, и я готовилась к бессонной ночи, собираясь подкараулить, когда неслышно приоткроется окно и прозрачная рука положит на подоконник перевязанную бантом коробку. Но не дождалась.
Родители отправили меня в кровать сразу после полуночи, оставшись с гостями: семейной парой их друзей, двоюродной сестрой мамы и бабушкой со стороны папы.
Я завидовала им и хотела поскорее стать взрослой, тогда и мне можно будет не спать ночами совершенно безнаказанно.
Поставив стул напротив окна, я забралась в него с ногами, обняв колени и уставилась в проем.
Решимость моя была велика. А вот привычки не спать ночами не имелось. Не знаю, сколько прошло времени, когда глаза мои сомкнулись, голова упала, а за ней следом и я свалилась со стула.
Подскочила с криками, не понимая, что происходит. И услышала звон стекла, а затем пронзительные женские вопли.
Спросонок мне показалось, что это у меня окно разбилось, а кричат, потому что я громко упала и всех разбудила.
Но тут же поняла, что все эти звуки доносятся с первого этажа. Ни мгновения не сомневаясь, бросилась вниз по лестнице, толкнула дверь в гостиную, вбежала… и застыла от неожиданности и ужаса.
Пол был усыпан осколками, а среди них лежал мой отец. Два больших куска стекла торчали у него из груди. Было много крови.
Мама стояла перед ним на коленях, хватая за руки, не боясь порезаться, а гости окружили их, голося на все лады.
Дальше была чернота, события выпали из памяти. То ли я потеряла сознание, то ли потрясение было настолько огромным, что просто не поместилось у меня в голове. А может, дело совсем в другом.
Почему-то официальной версией гибели папы стала сердечная болезнь. И мама, и родственники мне говорили, что увиденное мною — лишь кошмарный сон, так сознание причудливо переврало услышанную с утра трагическую новость.
Кто знает, может это действительно так и никто от меня ничего не скрывал. Но то воспоминание осталось в моей памяти, врезалось осколком оконного стекла. Сколько я ни пыталась поговорить о той ночи с мамой, она вела себя так, будто ничего не было, кроме сердечного приступа.
А я с тех пор не люблю праздновать Новогодье. Это для меня ночь скорби.
— Ирлея, ты заснула? — голос Деркея вырывает меня из драматических воспоминаний детства.
Мы с ним за стойкой, с бокалами клюквенного напитка из очередного фонтанчика. Интересная идея организаторов понравилась всем. Таких источников пять: ананасовый, клюквенный, яблочный, смородиновый и апельсиновый.
Сначала все просто набирали лимонады, а потом мальчики распоясались и принялись обливать друг друга и девчонок.
До Новогодья остается меньше часа, а испорченные наряды все прибывают.
Дело доходит до потасовок, и мне происходящее нравится меньше и меньше.
— Дорогие адепты! — разносится по залу голос ректора Талироди. — Призываю вас к сознательному и взрослому поведению!
Доцент Илхим и магистр Велтра, как самые молодые члены преподавательского состава, сегодня снова дежурят на празднике. Им выпадает нелегкая повинность разнимать студенческие драки. К учителям присоединяется и Вальдер Эфлон с недовольной физиономией. Что поделать, король академии — это еще и тот, кто должен помогать следить за порядком. Статус обязывает.
Вальдер подает едва заметный знак рукой, словно разрубает воздух, и к нему подтягиваются четверо парней. Не сомневаюсь, что и у них на лацканах есть значки элитного клуба. Почему я раньше не обращала внимания? Видела, но мне казалось, это какой-то символ отличия у старшекурсников. Вроде магического ранга.
Скандал разразился из-за испорченного платья Джейны. Белого, в снежинках и облачках. Кто-то из озорников направил на нее струю из клюквенного фонтана. За Джейну вступился не кто иной как Гельзек Хималс, бывший кандидат в короли и тоже стихийник, как и Джейна. И сейчас Хималс сцепился сразу с двумя здоровыми парнями с боевого, а Джейна скачет вокруг, пытаясь ударить пустым кувшином по голове «боевиков». Но попадает больше по Гельзеку.
— Джейна, я сам справлюсь! — стонет несчастный Хималс.
— Какое Новогодье без драки? — замечает Деркей.
Драчунов разнимают и записывают их данные. Гельзек Хималс потирает свежий синяк на скуле.
Ректор Талироди выговаривает по громкой связи всем причастным к беспорядкам и предлагает собраться на главной площади академии. Через несколько мгновений наступит Новогодье.
Народ в спешном порядке расхватывает одежду с вешалок, расставленных в коридоре перед залом.