Бар "Амбар"

13. Весы Амура. Понедельник 26 мая

Всю следующую неделю я ходила в бар каждый день: и в свои смены, и в чужие. Так привыкла к нему, что уже не могла усидеть дома. Окно нам поставили, новое меню напечатали. Новый бармен Максим предложил добавить две новые необычные настойки: бурбон с мятными леденцами и водка с бородинским хлебом, тмином и кориандром.

Леденцы получились со второй попытки, а вот хлебная настойка — только с четвертой. Сначала мы купили неподходящий хлеб, потом недосушили сухари, потом не смогли нормально процедить, и настойка вышла мутная и с крошками внутри. Дозировку тмина и кориандра тоже подбирали опытным путем. В конце концов, настойка получилась прозрачная, но горькая, и наш повар предложил добавить мед — и вот тогда уже все стало идеально.

В общем, настаивали дружно и весело, всей честной компанией. Соседняя пекарня, соединенная с нами шкафом, обещала печь для нас правильный хлеб. Мы, конечно, на радостях и им налили, и всем очень понравилось. Так у нас появились фирменные настойки. Арчи, кстати, был против. Он считал, что у нас коктейльный бар, и настойки нужны только классические, на фруктах и ягодах, чтобы не отвлекать от главного — наших изысканных и разнообразных коктейлей. Для галочки, как обычно.

Но я заявила, что мне надоело угождать этой его Галочке, и что раз он бросил бар на мое попечение, то и решать все буду я.

— Ну ладно, хрен с тобой, считай, что настояла на своем! — ехидно скаламбурил он.

А я поняла, что у меня теперь карт-бланш, и можно развернуться.

Хотя была еще одна причина, почему я вдруг так зачастила в наш «Амбар». Я ждала Андрея. Вздрагивала от каждого мужского силуэта в кепке или еще как-то напоминающего его. Я сначала была уверена, что он придет, но он не приходил, и с каждым днем становилось все очевиднее, что и не придет. И все грустнее от этого. Ну конечно, это я виновата. Конечно, я дура набитая, я в этом и не сомневалась никогда! Но… что изменилось? Я ведь искренне была уверена, что не хочу никаких отношений, что одной мне лучше, что ему от меня будет только вред и расстройство. Значит, и хорошо, что не приходит больше? А чего я тогда пялюсь бесконечно на входную дверь?

Клариса заходила только один раз, и то лишь для того, чтобы сфотографировать показания счетчиков. Наступил срок внесения арендной платы.

— Скажи, пожалуйста, своим гостям, чтобы не курили в туалете. К нам по вентиляции доходит.

Ее голос был непривычно холодный, и я вдруг догадалась, что она обидалась на Арчи, что не сразу написал ей. Или на меня, что не сообщила о его приезде. Или он про Аленку рассказал? В общем, опять я из-за этого свинтуса страдаю.

— Ой, прости, пожалуйста! — искренне растроилась я. Я сама не выношу сигаретный запах, а тут какие-то курильщики в туалете. — Будем пресекать! И карать по всей строгости. Можно я тебя чем-нибудь угощу? Хочешь кофе? Я научилась рисовать веточку на капучино.

— Спасибо, я не люблю бесплатное.

— Как это? — удивилась я. — Разве не все его любят?

— Только не я. Мне нравится платить и чувствовать, что никому ничего не должна. Это невероятное чувство свободы.

— Отчасти я тебя понимаю. Сама не люблю чувствовать, что кому-то что-то должна. Дорогие подарки вызывают скорее панику, чем радость, ведь я теперь обязана сделать ответный жест. Но это ведь всего лишь чашка кофе, она ничего мне не стоит! И мне будет приятно тебя угостить.

— Прости, что лишаю тебя этого удовольствия, но я уже выпила кофе в пекарне. И с удовольствием за него заплатила. Финансовая свобода и независимость — самое приятное, что может быть в жизни женщины.

— А как же все эти патриархальные установки, что мужчина должен обеспечивать свою женщину?

— Так а с чьей карточки я плачу, по-твоему? Конечно же, Стаса.

А Архимед, между тем, укатил обратно в Таиланд! На солнечный остров Пхукет, к своей ненаглядной (как вдруг оказалось) Аленке. Оказывается, он приезжал не для того, чтобы увидеть близких людей. (Здесь я, кажется, имею в виду себя, хотя с чего вдруг ему приезжать ко мне, если до этого мы не виделись полгода? А все равно почему-то немного обидно.) И даже не для того, чтобы присмотреть за баром и разобраться с Сарсом.

Нет! Этот баламут приезжал только для того, чтобы отсыпать себе Ладогинских порошков и увезти с собой. Вбил себе в голову, что если Аленка выпьет «Бастет», то ее тумблер щелкнет! Сразу вспомнит, какой он распрекрасный, полюбит без памяти и вернется навсегда. Ну и что, что пришлось лететь девять часов в один конец? Это ж только для меня полет на самолете — как стихийное бедствие, а для Арчи — как на автобусе прокатиться.

— А ты не думаешь, что у твоей Аленки за четыре года давно появился новый воздыхатель, и по совместительству будущий отчим твоей дочки? — поддела я его.

Мы, как обычно, сидели на моей кухне и потягивали ромашковый чай. Арчи, правда, накапал в него коньяка. Я испекла шарлотку — по рецепту, который помнила еще с пятого класса, со школьных уроков труда. Шарлотка получилась тощая и кособокая, но довольно вкусная и с абрикосовым вареньем шла на ура.

— Нет, у нее никого нет, — яростно замотал головой Арчи, словно избавляясь от неприятного видения. — Мы же там виделись каждый день, гуляли, купались в море. Я возил их на байке в горы, показывал чайные плантации, буддийский монастырь…

— Чего??? Ты возил пятилетного ребенка на мотоцикле⁈

— Да там все так делают, это нормально.

Я чуть шарлоткой не подавилась от возмущения.

— Арчи, ты реально придурок безответственный. Почитай правила дорожного движения! Тебе нельзя заводить детей, они у тебя просто не выживут!

— Ладно, Глафирочка, не кипятись. Да, я придурок, это правда. Но женщины меня любят, как видишь.

— Наверное, некоторым женщинам просто нравятся придурки. Ошибка в системе, скрытый мазохизм.

— Нет, — твердо возразил брат. — Придурки сами по себе никому не нравятся. Просто у меня есть достоинства, и они компенсируют все недостатки.

— Ты считаешь, все так просто? Чистая математика?

— Конечно. У каждого человека в голову встроены субъективные весы, которые за секунды оценивают других людей. Весы любви. Если достоинства перевешивают недостатки, к человеку тянутся, если нет — отталкивают и посылают нахрен.