Бар "Амбар"

10. Как изменить прошлое. Пятница 16 мая

Когда Иван ушел, на столе осталась целая флотилия из конфетных фантиков. Я принялась готовить обед, хотя по времени это был скорее ужин. Нажарила котлет по маминому рецепту: куриный фарш с кабачком и зеленым луком. Котлеты получаются нежные и сочные, как попка младенца. Настрогала салат, сварила картошки.

Арчи то разухабисто пел песни Сарса, то листал свой философский томик из заднего кармана, то писал какие-то сообщения в телефоне. Выглядело это примерно так:

— «Вежливость — фигОвый лист эгоизма».

— Может, фИговый?

— Может, и фИговый, но очень фигОвый. «А мне все параллельно, все перпендикулярно, ла-ла-ла!…» Пим! (звук новой эсэмэски).

— Ты как волк, бегающий со сковородкой за яйцами, — ворчала я. — Не можешь чем-нибудь одним заниматься?

— Не могу, у меня СДВГ! Дефицит внимания. Не уделяют его мне…

— В наше время это называлось ШВПТ.

— Что?

— Шило в пятой точке!

Мне было почему-то неспокойно на душе, переживала, как там бар, все-таки пятница, сложный день, а на посту новый бармен и неопытный Потап. Писала Потапу каждый час, а в ответ только «палец вверх». Арчи смеялся и говорил, что я как мамочка, усыновила его «Амбар», и что мне надо учиться расслабляться и позволять событиям идти своим чередом. И что если неприятностям суждено случиться, но не стоит им мешать. Пусть случаются, сколько им вздумается.

Арчи вообще был в подозрительно прекрасном настроение, хотя мы ни на шаг не продвинулись в нашем расследовании. Марина, вдова Володи Мосина, ответила на мое сообщение лишь спустя много часов. Написала, что находится в другой стране и что рассказывать ей нечего: мол, все, что могла, уже рассказала следователю десять лет назад. Арчи, узнав об этом, лишь хмыкнул и уткнулся в телефон. С кем-то он переписывался весь вечер и блаженно улыбался. Наконец, я решилась задать вопрос, который давно уже крутился на языке:

— Братик, признайся честно, ты ведь не просто так ездил в Таиланд? Не только, чтобы дочку навестить и скрыться от телохранителей Сарса? Ты хотел встретиться с Аленой, так ведь?

Арчи отложил телефон и внимательно посмотрел на меня.

— Надо выпить, — сказал он, наконец, и я достала из холодильника недопитый ром. Закуска в виде обеда-ужина уже стояла на столе. Арчи налил себе и мне, даже не слушая мои протесты. Мы чокнулись и я, ругая себя за слабость, пригубила обжигающий напиток.

— Когда я расшифровал письмена купца Ладогина, то был, конечно, ошарашен, — начал Архимед свой рассказ. К нам тогда еще кот пришел, не знаю, где он раньше ошивался, но как мы начали ремонт в цоколе, он сразу заявился и дал понять, что будет тут жить. И это не обсуждается. Я тогда еще не знал, что это за кот, но спорить не посмел. По глазам понял, что это чертовски умный и опасный кот. И с ним лучше дружить. А когда прочитал у Ладогина про его питомца и сопоставил его Барона с нашим Барсиком… Просто голова кругом пошла. Дело даже не во внешности! Да, такой бантик у котов на шее — это редкость, он как будто акрилом нарисован. Но дело не в бантике. Я просто каждый день ходил на стройку и разговаривал с котом. Он знает даже больше, чем ты и я вместе взятые!

— Погоди, погоди! Я один вопрос задам, ты только не обижайся. Ты точно уверен, что кот понимает нас, а не просто кивает и качает головой наугад, или как-то предугадывая по мимике наши ожидания? Может, мы сами приписываем обычному уличному коту волшебные свойства?

— А ты сама точно понимаешь русский язык? Может, ты просто говоришь разные сочетания звуков наобум, а людям кажется, что ты с ними разговариваешь?

— А может, все люди так и общаются? — подхватила я. — Делают вид, что понимают друг друга, а на самом деле, каждый лепечет что-то свое и приписывает другому те чувства и мысли, которые есть у него самого?

— Да по факту так и есть, — пожал брат плечами. — Взаимопонимание — самая приятная и самая обманчивая человеческая иллюзия. И за это не грех и выпить. — Арчи опрокинул в себя ром, я сделала вид, что тоже выпила. — Но вот что касается Барсика, он точно знает побольше нашего. Что мы с ним только не обсуждали! От причин и последствий февральской революции до трудов Сенеки и Марка Аврелия. Единственное, про что он не знает или не хочет говорить — это как Ладогин добился его долгожития. Коту, на минуточку, сто семьдесят пять лет! Это как для человека тысяча лет. Немыслимо…

— Да уж, удивительно. Тысячелетний кот… Но ты опять ушел от темы, братец. Я спрашивала насчет Алены.

— Ах да. Аленка… Первым делом я, конечно, попробовал «Бастет». Это удивительный коктейль. Ты переживаешь события, которые были в твоей жизни, ты их помнишь, ты о них знаешь. Но чувства при этом настолько яркие и мощные, каких ты никогда не испытывал. Как будто рубильник включили на полную мощность. Это невозможно описать.

— Игорь говорил, что ты переживаешь самое приятное событие своей жизни. Получается, каждый раз ты видишь одно и то же? Сколько ни пей?

— В том-то и штука, что нет! Каждый раз ты видишь новый эпизод, хотя они могут и повторяться. Все зависит от момента, когда ты пьешь коктейль.

— Ну, значит, это не самое приятное событие, а одно из? Одно из множества ярких переживаний?

— Нет! Это самое приятное и яркое переживание в твоей жизни, но оно каждый раз разное.

— Арчи, это бред. Зачем ты меня путаешь? Если мое лучшее переживание было такого-то числа, и если между двумя выпитыми коктейлями не произошло чего-то еще более приятного, то я и буду всегда видеть одно и то же событие. Логично?

— Нет.

— Но прошлое не может меняться!

— Очень вкусные котлеты, — сказал Арчи, накладывая себе добавки. — Почти как у мамы. Только она, кажется, добавляла еще кабачок.

— Я тоже добавила кабачок. Там все точно по ее рецепту!

— Да? Но все-таки у мамы немного вкуснее. На то она и мама. Но ты тоже молодец.

— Так что, ты согласен со мной? Не могут самые счастливые моменты быть разными.

— Сначала ты утверждаешь, что будущее не предопределено и мы можем его изменить. А теперь говоришь, что прошлое не может измениться.

— Ну да. Так я и говорю. Это логично. Разве не так?

— Для большинства обывателей, возможно, так и есть. Но одна из лучших особенностей нашей психики состоит в том, что прошлое можно менять. И мы постоянно этим занимаемся.

— Ты имеешь в виду наше восприятие прошлого? То значение, которое мы придаем тем или иным событиям?