Крысиный король

Они проехали проулками и оказались на главной улице Владимира. За последние двадцать лет, что Андрей Геннадьевич прожил в этом городе, Владимир расцвел. Теперь уже ничего не напоминало о том маленьком, переполненном бесконечными обозами городке, куда его доставили на санитарном поезде вместе с десятками других раненых. Владимир рос. Вчерашние дети, прятавшиеся от бомбежек в убежищах, теперь воспитывали собственных детей. Строились здания. Работали заводы. Жизнь шла своим чередом.

* * *

Утренние лучи оставляли блики в окнах домов. Вдалеке еще виднелась утренняя дымка, которая стремительно таяла под натиском просыпающегося июньского солнца. Мужчина чиркнул спичкой и тут же, спрятав пламя от ветра в ладонях, прикурил папиросу. Он оглянулся по сторонам и не спеша побрел вдоль зданий. Утро окрашивало в розовый улицы Владимира, и он почти наслаждался тем, что на тротуарах пока было немноголюдно.

— Давно ты заграничные стал курить? — услышал он вопрос.

Сбоку от него, чуть позади, шел Базиль. Выглядел он неважно. На светло-сиреневой рубашке виднелись темные следы. Пахло от него табаком и алкоголем. Под мышкой он нес портфель, а в руке шляпу.

— Да подфартило, — отмахнулся мужчина. — Тебе чего? Выглядишь паршиво. Где твой холеный вид?

— Дело есть, — просто ответил Базиль, проигнорировав вопрос о внешности.

— Какое? — Голова мужчины дернулась.

— На Мира выставка проходит. Оттуда нужно кое-что увести. Аккуратно, чтобы никто не заметил. Понял? — осторожно сказал Базиль.

Мужчина кивнул, и голова его снова от тика дернулась.

— В эту пятницу, — продолжал Базиль, — выставка закрывается. Будь внутри, когда начнут собирать экспонаты. Мне нужна вот эта вещь. — Он достал из кармана вчетверо сложенный вырванный из книги листок.

— Это? — не поверил мужчина.

— Делай, что говорят, дорогой, — снисходительно ответил Базиль. — За, как ты выразился, «это» хорошие деньги платят.

— Сделаю, раз платят, — усмехнулся мужчина.

— Сходи сегодня, присмотрись. Как соберешься, прикинься рабочим. Так не сразу хватятся.

— Да не дергайся! Дело знаю, — ответил мужчина.

— Это тебе не хату обнести. Здесь уровень другой. Работать нужно тоньше, — возразил Базиль.

— Заканчивай лирику разводить! Ее на хлеб не намажешь. — Мужчина резко остановился.

— Обижаешь, — усмехнулся Базиль и протянул мужчине скрученные в рулон купюры.

— Остальное после дела. И смотри не болтай! — процедил сквозь зубы Базиль и, резко развернувшись, быстро зашагал в противоположную сторону.

* * *

Зеваки разошлись. Рабочий день разогнал последних любопытствующих. Миролюбов сидел на лавочке возле подъезда вполоборота к толстой старухе, не желавшей разговаривать с ним. Полный энтузиазма капитан не собирался так просто сдаваться. Лидия Ивановна и вправду была ценным свидетелем. Во-первых, она жила в этом доме много лет, еще до войны. Знала Вадимченко еще ребенком. И во-вторых, именно она была той, кто вызвал милицию, обнаружив бездыханное тело непутевого соседа.

— Лидия Ивановна, вы говорили, что слышали, как Вадимченко с кем-то ссорился рано утром. Вы не видели, кто это был?

— Много к нему ходило всяких, — отмахнулась женщина и демонстративно отвернулась от Вячеслава.

— Вы не заметили, Вадимченко ссорился с одним человеком или их было несколько?

В ответ ему было только раздраженное сопение старухи.

Михалюк стоял чуть поодаль и не без интереса наблюдал за стараниями своего младшего коллеги разговорить женщину. Когда год назад Миролюбова перевели к ним в отдел, Плотников лично попросил натаскать новичка. И они сдружились. Веселый балагур Михалюк, слишком шумный, по мнению некоторых его коллег, уживался со спокойным и рассудительным Миролюбовым. У Вячеслава был легкий характер. Он не стремился конфликтовать и принимал людей со всеми их недостатками полностью, без оговорок.

Чуть поодаль мальчишки, которые все утро носились рядом с милицейской машиной, теперь на пустыре за домом стреляли из рогатки по консервным банкам. Михалюк пошел к ним. Он усмехнулся на особенно меткий удар одного мальчишки и, встав рядом, стал наблюдать.

— Да ты не торопись, — напутствовал он. — Локоть не задирай, и пусть эта рука у тебя не гуляет. Четче надо!

Пацаны уважительно слушали милиционера, притихнув, но занятия своего не оставили.

— Дай покажу, — не выдержал Михалюк, когда младший в их компании в очередной раз не справился с рогаткой, запустив камнем себе в ногу. — Вот так держишь рогатину и вот так оттягиваешь. Ты резинку держи вот этими пальцами, не кулаком. Понял? Эть! — И камень точно ударил по консервной банке, которая с грохотом упала с нехитрого постамента из старых ящиков.

— Дяденька милиционер, — отважился один пацан, что был постарше. — А правда, что у дяди Юры мозг вытек?

— Дядя Юра, значит? — ухмыльнулся в светлые усы Михалюк. — И что, хорошо ты его знал?

— Он хороший был, — тут же отозвался другой пацан. — Конфетами нас угощал.

— А Ваську из соседнего дома сигареткой как-то угостил. Что ему дома потом было! Мамка его месяц во двор не пускала! — под дружный смех сообщил старший мальчуган.

— А друзей дяди Юры вы, случайно, не знаете? — спросил Михалюк.

— А они у него в очереди все, — промямлил младший, все еще вертя рогатину в руках.

— В какой очереди? — не понял Михалюк.

— Ну в очереди за пивом, — пояснил старший. — Там, сбоку от универмага.

— Может, вы мне покажете их? — обрадовался Михалюк.

— А вы приходите после обеда.

— Это почему? — удивился майор.

— Так пиво до обеда не отпускают, — пояснил старший мальчик с торжеством, что знает что-то, о чем взрослый понятия не имеет. — Я тут живу во второй квартире. Меня Степаном зовут, — представился он и деловито пожал руку Михалюку.

— Я Серега, — протянул руку майору белобрысый веснушчатый мальчишка, а это, — он указал на младшего в их компании, — Петька, он в сентябре в первый класс идет.

— Ну, это большое дело. — Михалюк потрепал мальчика по голове. — Значит, я вернусь в два. Только уж ты смотри, Степан, не подведи.

— Честное октябрятское! — прокричал мальчишка.

Михалюк развернулся обратно. Миролюбов уже не спрашивал ни о чем Лидию Ивановну. Та, тяжело кряхтя, поднялась со скамейки и, ворча себе под нос, ушла в дом.

— Ну что? — спросил Михалюк.