Страница 17 из 61
На вид мужчина был средних лет. Небритый. Его щетина неопрятно выделялась на суровом лице. Ранние морщины делали его старше. Засаленная кепка низко наползала на глаза.
Михалюк сунул в карман кулек с семечками и кивнул Миролюбову. Тот двинулся по направлению к мужчине.
— Предъявите документы, — отчеканил Миролюбов, доставая из кармана брюк удостоверение.
Мужчина замер на секунду, прежде чем рвануть вперед, изо всех сил оттолкнув капитана с дороги. От неожиданности Миролюбов споткнулся и «уселся» на траву. Мужчина прихрамывал, и его плечо было поднято к уху, а голова немного наклонена. От этого он двигался слегка неуклюже, но довольно резво. Среди большого скопления людей на рынке он смог бы легко затеряться, будь Миролюбов один. Но Михалюк предусмотрительно не стал подходить близко и, выставив руку вперед, бросился наперерез и повалил беглеца на землю.
— Попался, голубчик! — тяжело дыша, сказал Михалюк.
Он надел на него наручники, и только тогда внимательно посмотрел ему в лицо.
— О! А ты никак Кривой? — расплылся в довольной улыбке майор.
— Произвол, товарищи! Произвол! Средь бела дня, товарищи! — надрывался мужчина.
— Хватит кричать, поднимайся! — сказал подошедший Миролюбов — Расходимся, товарищи, — обратился он к столпившимся вокруг и показал удостоверение.
Тут же послышался недовольный ропот среди торговцев. Кто-то принялся собирать товар. Другие, что посмелее, угрюмо бросали: «Когда надо, их не дозовешься!»
Капитан подошел к Кривому, помог ему подняться, взял его за локоть и повел к машине. На мужчине была застиранная рубашка с длинным рукавом. На мокрой от пота спине виднелись грязные разводы. Разношенные туфли были пыльными и давно нуждались в ремонте.
— Знатно ты меня толкнул, братец, — беззлобно сказал Миролюбов, — теперь в поясницу вступило. Что ты будешь делать!
Они отвели Кривого к машине. Он уселся на заднем сиденье, уставившись перед собой с тупой злостью во взгляде. Миролюбов закрыл дверь за Кривым и попытался потянуться. Вышло плохо. Тогда Михалюк, чья теща, казалось, знала все на свете, авторитетно посоветовал:
— Керосином разотри на ночь. Утром будешь как новенький!
— Вонять же буду, — возразил он.
— А ты не принюхивайся! — нашел выход из положения Михалюк и сел рядом с водителем.
Миролюбов остался с арестованным, который всю дорогу до отделения смотрел себе под ноги и раздувал ноздри, время от времени шумно вздыхая.
* * *
В комнате для допросов было душно. Кривой не желал сидеть спокойно и то и дело ерзал на стуле. Движения у него были дергаными, и голова заметно клонилась набок во время движения. Иногда был заметен нервный тик, тогда его челюсть как бы съезжала на сторону наклона головы, заставляя его слегка приоткрывать рот.
— Натворили вы дел, Семен Михайлович, — беззлобно заговорил Михалюк, приступая к допросу.
Он включил магнитофон, и бобины с пленкой закрутились.
— Итак, допрос ведет майор милиции Михалюк Станислав Николаевич. Задержанный, представьтесь.
— Вы и так знаете, как меня зовут, — буркнул мужчина.
— Знаем, конечно, но таков порядок. Итак, задержанный, представьтесь!
— Семенов я, Семен Михайлович. Так сойдет? — продолжал упрямиться Кривой.
— Для начала. Год рождения, род занятий… Не в первый раз же, Семен Михайлович, процедуру знаете.
— Тысяча девятьсот двадцать восьмого года рождения. Работаю сторожем в таксопарке.
— Скажите, Семенов, откуда у вас новенький транзисторный приемник?
— Из дома. Это мой приемник, — твердо ответил Кривой.
— Сережки тоже ваши?
— И сережки тоже мои.
— Ну тогда у вас, наверное, и квитанции о покупке сохранились? Приемник-то совсем новый.
— Нет, — ответил Кривой и уставился в сторону.
— Потеряли? — сочувственно предположил Михалюк.
— Да! Потерял! — выкрикнул Кривой.
— А мы нашли, — расплылся в улыбке майор. — По заводскому номеру, который чудесным образом совпал с номером в квитанции о покупке у некой гражданки Игнатенко. Мы у нее как раз накануне принимали заявление о краже, в том числе и такого приемника. Чудеса! Как считаете, гражданин Семенов?
— Никак! Если уже все знаете, зачем пристаете? Только нервы зря мотаете!
— Как видите, Семенов, не зря, — ухмыльнулся Михалюк — Рассказывайте, как дело было? Что сделали со старой Библией?
— Не было никакой Библии, — заявил Кривой, пряча взгляд.
— Как же не было, когда вот тут черным по белому написано: украдена старинная Библия. Семенов, говорите как есть, — посерьезнел Михалюк.
Кривой нахмурился еще больше. Он ссутулился и смотрел куда-то в сторону.
Спустя почти полчаса Михалюк так и не смог добиться ответа. Он вышел из допросной, досадливо почесывая затылок.
— А все равно доказательства у нас есть, не отвертится, — сообщил он Плотникову.
— Да, — согласился тот, — только что же он сделал с книгой? Кому он ее передал, а главное, зачем?
— Молодец, что про Вадимченко ничего не спрашивал. Пусть пока думает, что попался на простой краже.
Плотников крепко задумался, размышляя над этим. Ему не нравились вопросы без ответов. Он любил ясность и законченность во всем.
* * *
Базиль в элегантном костюме уверенной быстрой походкой свернул с главной дороги в подворотню. Бывшие конюшни сейчас были отданы под склады. Старая кладка выделялась среди позднего пристроя. Отбойные камни почти полностью «зарылись» в асфальт. Из глубины прохода между складскими помещениями вышел человек. Он был в потертой фуражке, сдвинутой на затылок. Его грязный пиджак был надет прямо на майку. Вместо брюк на нем были растянутые треники, местами изъеденные молью. На ногах — сандалии, неожиданно чистые для его странного вида.
— Опаздываешь, Базиль, — крикнул он, прежде чем мужчина поравнялся с ним.
— Хорош горланить! — приструнил мужчину Базиль. — Для тебя работа есть, — продолжил он уже тише, поравнявшись с ним. — Человека одного повязали, а у него для меня товар остался. Надо до бабы его наведаться и узнать, где он свое барахло держит.
— Это кого это? — осклабился собеседник.
— Кривого.
— Аа-а-а… — расплылся мужчина в довольной ухмылке. — А с бабой-то как потолковать?
— Аккуратно и не дома. Хату пасут, поэтому сам решай, — отрезал Базиль. — Вот тебе за хлопоты. — Он протянул конверт.
Мужчина взял конверт. Открыл его. Быстро пересчитал содержимое и, по-видимому, остался доволен.