Страница 13 из 61
Глава 6
В большом зале, где еще вчера люди толкались возле экспонатов, теперь было пусто. Только работники музея аккуратно складывали вещи по ящикам, прокладывая что-то мешковиной и фиксируя бечевой.
Управляла всем этим невысокая худощавая женщина в очках на цепочке. В ее руках был блокнот с описью, куда она то и дело заглядывала.
— Матрешки аккуратнее, Люда, пожалуйста! Их точно семнадцать? — летел над залом ее вдохновенный высокий голос. — А вышивки? Товарищи, только что передо мной лежали вышивки.
— Лиля Павловна, я пакую вышивки, — тут же отзывался кто-то из музейщиков, шелестя папиросной бумагой.
Лиля Павловна облегченно вздыхала и на секунду успокаивалась, но затем, снова почти всхлипывая от волнения, начинала вслух сверяться с описью.
Он прятался в смежном зале за портьерой и прекрасно видел, как со стенда сняли и обернули грубой холщовой тканью доску размером примерно с крупную книгу. Мужчина непроизвольно дернул головой от нетерпения и сделал шаг вперед.
— Мужчина, не здесь, вам дальше, — услышал он голос за спиной.
Кто-то из служащих, молодая женщина в сером халате, надетом поверх светлой блузки, махала рукой по направлению к залу, где сейчас сворачивали выставку.
— Вы не слышите, что ли, мужчина? — повторила она, на этот раз громче. — Я вас провожу.
И вот уже она взяла его под руку и отвела туда, где неутомимая Лиля Павловна отложила свою опись и принялась лично «пеленать» филимоновские свистульки.
— Что бы вам дать? — рассеянно остановилась она перед ящиками. — А берите-ка вот это. — Она сунула ему открытую коробку, где лежали веретенца с куделью и чесаный лен.
Мужчина уверенно взял ношу и пошел к дверям. Сделав несколько шагов, он вернулся обратно, как раз за другим грузчиком, вошедшим в зал. Пока он получал указания, мужчина быстро схватил то, что было завернуто в ткань, и вышел прочь. У входа он оставил коробку и, сунув сверток под куртку, быстро пошел подальше от павильона.
* * *
Нарядный терем, бывший когда-то местом заседаний городской Думы, теперь был отдан под нужды пионерии. Андрей Геннадьевич шел по узкому коридору первого этажа, когда его окликнули:
— Мужчина, вы что тут ходите?
Это была низенькая женщина в форменном халате. В руках она держала вантуз. А лицо ее было сурово и решительно.
— Мне нужен руководитель исторического кружка. Вы не знаете, где я могу его найти?
— На что он вам? — Женщина и не думала сдавать свои рубежи.
Андрей Геннадьевич вздохнул и предъявил удостоверение.
— Так как мне его найти? — он повторил вопрос.
— Выше он, — неопределенно махнула рукой она, — как по лестнице подымитесь, так сразу и придете.
Андрей Геннадьевич совсем не ожидал, что класс, отданный под исторический кружок, будет напоминать столярную мастерскую. Однако реальность была такова, что в тесном классе на сдвинутых партах лежали столярные инструменты, краски и художественные кисти. Стоящие вдоль стены стеллажи были заполнены всякой всячиной от кусков материи до проволоки. На одной из коробок он даже смог прочесть надпись «Цемент».
— Простите, вы не подскажете, как мне найти руководителя исторического кружка? — все еще не веря, что не ошибся дверью, спросил Плотников.
— Он перед вами, — весело ответил мужчина примерно одного с ним возраста.
— Александр Петрович Пищальников, — представился он. — Веду у детей и немножко у взрослых кружок — по будним дням после четырех и в выходные с десяти до двух. В остальное время тружусь художником-оформителем в нашем драмтеатре. Приходите к нам на спектакли обязательно! — продолжал свою восторженную речь мужчина.
— Обязательно приду, — горячо пообещал Плотников. — Вы знаете, я ищу одного человека, — начал он, как был тут же прерван.
— А вас как зовут? В какое время планируете ходить в группу? Взрослые группы у нас по субботам.
— Простите, — улыбнулся Плотников и снова достал свое удостоверение, — как я говорил, я ищу одного человека, Бориса Васильева. Мне сказали, что он посещал ваш кружок. Вы знакомы с ним?
— С Борей? — удивился Александр Петрович. — Я думал, приболел человек. Он не пришел в прошлую субботу. Что с ним случилось?
— Мы как раз это выясняем, — ответил Плотников и, отметив, как Пищальников нахмурился, поспешил его успокоить: — Скорее всего, просто уехал с друзьями. Вы, кстати, не знаете никого, кто бы еще поддерживал с Борисом отношения?
— Не знаю, — честно признался Пищальников. — Со всеми вроде бы. Он у нас уже год занимается.
— Александр Петрович, а разрешите полюбопытствовать, — решился Андрей Геннадьевич, — а как именно проходят ваши занятия? Тем более вы сказали, что работаете художником-оформителем.
— Да, это многих сбивает с толку, — тут же отвлекшись от тревожных раздумий, сказал Пищальников. — Но история — это не просто скучные даты, требующие зубрежки. Это целые эпохи, в которые жили люди, такие же как мы с вами. Мы тут создаем целые армии. Детям очень нравится. Конечно, усидчивости не у всех хватает. Тогда на помощь приходят отцы, старшие братья.
— Да, это очень увлекательно, должно быть, — согласился Плотников. — А что-нибудь у вас есть посмотреть?
— Мы как раз сейчас реконструируем «Стояние на Угре», — благоговейно произнес Александр Петрович и заговорщически указал на дальний стол, закрытый простыней.
Когда ткань была убрана, перед Плотниковым предстала почти готовая диорама. На фанерной панели был расписан фон, голубое небо, мерзлая и засыпающая осенняя степь. На переднем плане предполагался берег Угры. Пока это была просто заготовка из папье-маше, но контуры отлогого берега угадывались прекрасно. Рядом еще не на своих позициях, но уже готовые к бою лежали воины в кольчугах, с круглыми щитами. Монгольские ратники были с копьями, верхом на лошадях.
— Мы еще не развернулись в полную, так сказать, мощь, — с гордостью рассказывал Александр Петрович. — К осени как раз перенесем в актовый зал. А игры мы делаем прямо здесь, когда занятий нет, тогда центральные парты расчищаем и устанавливаем наши гарнизоны, — засмеялся он.
— Игры? Простите, какие игры? — ничего не понял Плотников.
— Ох, вы же не знаете! — сокрушенно ответил Пищальников. — Понимаете, мы берем за основу какое-нибудь сражение из прошлого. А вот дальше события развиваются по указке случая, если хотите.
— Не понимаю, — признался Плотников, явно теряющийся от энтузиазма Пищальникова.