Друг

Мустафа в ответ неопределённо пожал плечами. Он-то сам в этом был уверен, но как доказать это он не знал, а прослыть чудаком тоже не хотел, поэтому не распространялся на эту тему.

Марабут отметил, что не сказал для хозяина коня ничего нового.

— А что, если я скажу, что он и арабскую речь понимает?

Мустафа и на это удивления не показал, лишь скептически выгнул бровь:

— Откуда он мог выучить арабский? По сурам Корана, что ли? Ты уж прости, хазрат, но твой арабский тоже не очень…

Мустафа знал арабский с пятого на десятое, но с арабами он общался много, когда охранял караваны. Как звучит правильная арабская речь, Мустафа знал. В этом воин наступил марабуту на больную мозоль, но тот не позволил смущению сбить себя с толку.

— То есть ты не споришь, что Мушкила МОЖЕТ научиться арабскому?

— Мушкила умный, — Мустафа снова пожал плечами, — и любопытный как фенёк. Если с ним разговаривать на арабском… Да любая лошадь выучит команды. Куда ты клонишь, хазрат, не пойму?

— А что, если я тебе скажу, что твой Мушкила умеет читать? — вместо ответа вкрадчиво продолжил марабут.

Тут уже Мустафа пристально уставился на марабута, выискивая признаки розыгрыша. Марабут сохранял серьёзное выражение лица, также пристально наблюдая за Мустафой.

— Я бы удивился, — искренне ответил Мустафа.

— Удивляйся. Твой Мушкила умеет читать на арабском.

— Но как? Откуда? — сам Мустафа читать не умел, и для него это было верхом учёности.

— Это не дар свыше или ещё откуда. Он научился, мой сын Афар научил его тем же способом, как учил его я, — тут марабут вспомнил, как Афар творчески переработал его методику, и с улыбкой добавил, — почти что так же.

Мустафа молчал. Он думал, но не о том, как конь научился читать. Он и марабуту верил и про Мушкилу знал многое, чего не знали остальные люди. Он размышлял о том, какие неприятности им обоим может принести этот разговор и интерес марабута к коню.

Марабут понял размышления Мустафы по-своему и вытащил свой козырь:

— Может он и не конь вовсе? Понимаешь? Поэтому я и прошу тебе уступить его мне.

«Ну вот, теперь и марабут считает, что Мушкила — джинн», — Мустафа окончательно оформился в своих подозрениях насчёт марабута.

— Ты тоже думаешь, что Мушкила — джинн? — Мустафа решил отбиваться и отрицать.

— А кто ещё так думает? — удивился марабут, своим пытливым умом сразу зацепившись за слово «тоже».

— Да все, кто с ним сталкивается. Кому он копытом на ногу наступил, кого с коня сшиб, кто его объездить не мог, кто говорил про него нехорошие слова, а потом бегал от него со спущенными штанами. Потому что Мушкила умный, он знает, как правильно наказать засранца. Люди во всём необычном и им неподвластном ищут происки джиннов или волю Аллаха. А вот почему ты решил, что ум Мушкилы это нехорошо?

— Ты меня неправильно понял, — пошёл на попятный марабут, — я просто хочу разобраться в способностях твоего коня. Ну и, конечно, в их источнике.

— Ну так разбирайся пока я с тобой, — отрезал Мустафа. — Но хочу тебя предупредить, потому что не хочу тебе никакого вреда. Все те, кто пытался подчинить Мушкилу, принудить или причинить вред, все, кого я знаю, мертвы. Я же не вижу в Мушкиле ничего дурного. Он хороший друг и отличный боевой конь.

Мустафа встал и отправился собирать вещи. Проверяя торбу Мушкилы, он задумчиво произнёс:

— Если ты думаешь, что раз выучился читать, то теперь тебе невместно возить неграмотного, то ты просчитался. Мне без разницы, на учёном коне скакать даже приятнее, что ли⁈

24 — Сура — глава Корана