Две сестры

Глава 43

Джо чувствовала, что ее душа блуждает во тьме.

Каждый день, каждый час, каждую секунду.

Все мысли смешались с событиями прошлого, настоящего и будущего, которое, скорее всего, никогда не наступит.

Лекарства, врачи, разговоры, терапия не заканчивались. Она понимала, что ее гнев и презрение — лишь следствие пережитого ужаса, но кошмар не отступал.

Снова и снова Джо переживала ту страшную неделю в плену и не могла отпустить ее. Образ Ганса тенью стоял над ней, и ей хотелось одного — сжечь его.

Его смерть не оставила ее. Ей казалось, что он придет за ней, пусть и был давно мертв.

Стены клиники не уберегут ее от возмездия. Тени пугали ее, как и темнота. Холод вводил в изнеможение, а мысль о новой зиме заново пробуждала паранойю.

Но время способно исцелять, пусть и не полностью.

Есть такие шрамы, которые не сможет исцелить ни одна терапия.

Когда Джо осознала, что Алекс ни в чем не виновата, пришло понимание: во всем, что она делает и в том, что с ней случилось, виновата не судьба, не злой рок, не Ганс, а она сама.

Джо возвращалась к жизни, но чувство вины только нарастало.

Она едва не убила себя, своего сына, хотела навредить Алекс.

Ее сестра — единственный свет, спасший ее от жестокости мира.

Когда Джо думала о ней, к глазам подступали слезы.

Как сейчас живет ее сестра? Как поживают бабушка и дедушка? Удалось ли им пережить смерть Евы? А ее сын? Алекс назвала его Ной.

Джо не хотела его рождения, мечтала избавиться, а сейчас представляла этого мальчика, понятия не имея, какой бы матерью была.

Джо хотела на свободу.

Слишком много времени она потеряла в душных стенах клиники.

Доктор Дэниэл Харисс лично лечил ее, тратил свое время.

Интересно, откуда у Алекс появились деньги на такое дорогое лечение? Они ведь едва сводили концы с концами.

Джо замыкалась. Пусть агрессия и желание навредить себе и другим исчезли, она не знала, как выразить свою боль и чувства, что каждый день одолевали ее.

Тогда помогло творчество. Особая методика доктора Харисса — рисование, музыка, садоводство.

Она рисовала свой страх и свою боль, играла на клавишах свою печаль, а в растениях училась взращивать что-то новое.

После того случая Джо больше не видела Алекс.

Несколько раз сестра приезжала в клинику и хотела встреч, но Джо отказывала. Она не могла простить себя за свои поступки.

Было проще выкинуть из памяти ту, кто спас ее от самой себя.

Джо перестала считать дни. Ориентировалась лишь по погоде — весна, лето, осень, зима, затем снова весна, лето, осень.

Столько оказалось потеряно, а доктор Харисс хвалил ее, говорил об успехах, пытался влезть в прошлое, в которое Джо больше никого не пускала.

В глубине души Джо мечтала выйти из клиники и начать новую жизнь.

Сумеет ли она найти путь к себе? Чем будет заниматься? Что будет делать? Рискнет ли снова увидеть Алекс и своего сына?

Утро выдалось странным. К ней не пришла медсестра, не дали лекарств, и будто забыли о ее существовании.

Джо вышла из палаты.

Клиника жила своей жизнью, а она словно стала пустым местом.

Сегодня ей исполнился двадцать один год.

Теперь она может по достоинству считать себя взрослой. Ее сыну же совсем скоро исполнится два.

— Джоан, вот вы где. Мистер Харисс просил привести вас к себе в кабинет на беседу.

Ее внимание привлекла пожилая медсестра. Джо смерила ее настороженным взглядом. Она вела себя хорошо, а значит, ничего плохого не должно случиться.

Странно, ведь обычно консультации в рамках терапии проходили по понедельникам и пятницам, но не по средам.

Джо ничего не оставалось, кроме как пойти к врачу.

За два года жизни в клинике ей так и не удалось найти себе друзей. Джо не стремилась к этому. Ей никто был не нужен ни сейчас, ни потом.

Неуверенно Джо вошла в кабинет для консультаций. Дэниэл ждал ее.

Он выглядел взбодренным и, похоже, не имел намерения ругать ее.

Джо села на кресло перед доктором.

— Здравствуйте, доктор Харисс..

— Доброе утро, Джоан. И с днем рождения! — он тепло улыбнулся.

Удивительно, как только Дэниэл сохранял спокойствие, работая изо дня в день в таких условиях. Видимо, не считал своих пациентов психами, раз не стал им сам.

— Спасибо.. — Джо отвела взгляд.

День рождения перестал радовать ее. Эти два года не были отпразднованы. Но Джо помнила свой последний день рождения в кругу семьи и все бы сделала, чтобы вернуться в те времена, что в прошлом казались ей адом.

— Джоан, ты прошла большой путь, — серьезно сказал Дэниэл.

От его слов Джо насторожилась. Он никогда не смотрел на нее так. Что-то определенно было не так.

— Ты научилась справляться с тревогой, держать под контролем эмоции, приняла реальность. Я тобой горжусь.

— К чему эта странная похвала, доктор? — Джо сглотнула.

— Я больше не твой доктор, Джо, а ты больше не моя пациентка! — ответил Дэниэл.

— Что? О чем вы?

Джо нервно задышала. Она впилась ладонями в больничные штаны, не веря его словам. Страх и волна непонимания захлестнули ее.

— Сегодня тебе двадцать один. Два года терапии, Джоан. Но ты справилась. Я больше не вижу смысла тебя лечить. Тебе пора возвращаться домой.

— Но.. я..не могу.. — Джо задрожала. — Я ведь не здорова..

— Нет, в этот раз у нас получилось!

Дэниэл подошел к Джо, беря ее за руку и крепко сжимая. От его прикосновения Джо будто на мгновение успокоилась.

— Я буду на связи. Я всегда готов тебе помочь. Не бойся. Возможно, тебе кажется, что ты не исцелилась, но наша помощь — лишь часть, остальной путь ты должна проделать сама. У тебя, в отличие от других, появился шанс начать новую жизнь. Не упусти его..

Джо кивнула, не найдя силы возразить. Возможно, Дэниэл прав, и пришла пора выбраться из клетки, в которой она провела столько времени.

На негнущихся ногах Джо вернулась в свою палату. Ей отдали документы, вещи.

Джо и забыла, что значит носить нормальную одежду, а не больничную робу.

Она взяла небольшую сумку и в сопровождении доктора Харисса пошла в регистратуру.

— Сразу домой? — спросил у нее Дэниэл.

— Нет.. — Джо остановилась у ресепшена. — Я должна все обдумать. Я не могу появиться в жизни Алекс, словно ничего не случилось. Я и так все испортила.

— Джо, она тебя любит. И эти два года ждала тебя! — Дэниэл по-дружески положил руку ей на плечо. — Твой сын тоже ждет тебя!

— Не могу.. — Джо зажмурилась, отступая.

— Джо..

— Дайте мне ручку и листок, я напишу ей. Она поймет! — Джо вытерла подступающие к глазам слезы.