Страница 52 из 71
— Отлично. — кивнул я, вооружившись вилкой. Мясо разошлось под ней, как масло под горячим лезвием. Вкус был глубоким, честным, домашним и одновременно ресторанным. Я закрыл глаза… Вот оно! Вот зачем я согласился на весь этот ужас.
Артём не подкачал.
— Прекрасно. — торжественно выдохнул я.
Мишель молча прожевала, отложила вилку и посмотрела на Артёма долгим взглядом.
— Ты зачем сюда пришёл? — холодно поинтересовалась она: — Здесь не твоё место. Здесь цирк!
Артём слегка улыбнулся.
— Мне нужны деньги на свой ресторан. А их неизвестным одиночкам никто давать не будет.
— Логично. — кивнула она: — Но тем не менее… Я бы посоветовала тебе найти хорошего шефа. Пройти с ним путь до самой верхушки. И только потом искать бюджет на собственный ресторан. Но… опять же — каждый сам выбирает для себя направление.
— Спасибо. — благодарно кивнул Артём.
Майлз аккуратно промокнул губы салфеткой.
— Артём, ваше блюдо демонстрирует зрелость, несвойственную вашему возрасту. Я испытываю сдержанное, но подлинное удовольствие. Благодарю вас!
Это была высшая похвала, на которую наш Тёмный дворецкий, вообще, был способен.
Артём кивнул и ушёл. Я проводил его тарелку взглядом, как провожают уходящий поезд, зная, что следующий будет с выбитыми окнами…
Затем нас решил «порадовать» Слудский.
И мы услышали его раньше, чем увидели…
Сначала раздался грохот. Потом звон. Потом сдавленное: «ой-ёй-ёй». И только затем из-за угла показался он сам — полноватый парнишка с лицом человека, который всю жизнь извиняется перед мебелью, об которую ударился мизинчиком.
Он нёс тарелки двумя руками, вытянув язык от напряжения. За три метра до нас он споткнулся о собственный шнурок. Тарелки совершили в воздухе изящное сальто. Я, повинуясь инстинкту, откинулся назад. А Майлз не шелохнулся.
Комок макарон с сыром приземлился Тёмному дворецкому точно на грудь безупречного пиджака и торжественно-плавно сполз вниз, оставляя жёлто-оранжевый след, похожий на слизня-первопроходца.
В студии повисла тишина.
Майлз посмотрел вниз. Потом на Слудского. Потом снова вниз.
— Благодарю вас. — холодно произнёс он: — Вы сделали мой пиджак частью концепции. Теперь он тоже «экономический». Прямо, как ваше задание.
— Я… я сейчас… у меня ещё есть! — засуетился Слудский и убежал.
— КАМЕРА СТОП!!! — гаркнул довольный Воробыч: — КЛИНИНГ МЭ-ЭНЕДЖЕР!!!
К нам со всех сторон сбежались уборщики и скрыли следы преступления. Даже пиджак Майлза выглядел так, словно и не попадал в жёсткое ДТП с макарошками.
Мишель повернулась ко мне:
— Как думаешь, мы выживем?
— Будем надеяться. — сдержанно ответил я.
— КАМЕРА!!! — гаркнул Воробыч, когда уборщики скрылись во мраке студии: — МОТОР!!!
Слудский вернулся со второй порцией. На этот раз он донёс тарелки в целости и сохранности.
— Макароны с сыром… — словно сомневаясь в своих собственных словах, произнёс наш недотёпа.
Простенькая паста. Дешёвый сыр. Немного чеснока. Я попробовал первым.
И… честно говоря — вполне съедобно. Даже вкусно. Соус, правда, был чуть жидковат. Да и чеснока многовато. Однако в этом читалась своя грубоватая душевность.
— Знаете… — произнёс я, глядя на тарелку: — Если убрать акробатику, это очень даже неплохо.
— Правда⁈ — Слудский засиял.
— Угу. Майлз? — я взглянул на Тёмного дворецкого.
— Вполне недурно. А акробатика… Да кого она волнует? Будем считать, что это новый способ подачи блюда.
— Прекрасно. Мишель?
— Из посредственности общажного повара вы… постепенно добрались до уровня приличной столовой. — заключила миниатюрная экстра, поправив выбившийся бирюзовый локон: — Вы растете, Слудский. Читаете литературу?
— Тренируюсь каждый день…
— Кормите людей?
— Всех, кого смогу поймать…
— О! Я им сочувствую. Но продолжайте в том же духе. И у вас обязательно всё получится!
— П… Правда⁈
— Правда. А теперь уходите, пока вы что-нибудь не подожгли.
Расчувствовавшийся Слудский хотел подойти и обнять Мишель, но та остановила его самым матерным взглядом. Подающий надежды новичок осознал, что едва не остался без доброй половины лица, поэтому благодарно кивнул и поспешил во мрак студии.
Виолетта Сергеевна выплыла к нам, как галеон на полных парусах. Она несла себя с достоинством королевы, которую свергли… Но которая об этом ещё не в курсе.
— Господа судьи! — пропела Виолетта Сергеевна: — Я представляю вашему вниманию… томатный триумф!
— О, нет… — испуганно пискнула Мишель.
— Только не снова… — обречённо выдохнул Майлз.
Она сдёрнула крышку. На тарелке лежали проклятые красные многогнёздные синкарпные ягоды. Буквально всё здесь было из томатов!
Томатный суп, томатный салат, томаты, фаршированные томатами. В центре возвышался помидор, разрезанный в форме розы… БОЖЕ!!!
— Виолетта Сергеевна. — осторожно начал я: — А где… остальное?
— Какое остальное? — искренне удивилась она: — Томат самодостаточен, молодой человек! Томат — это альфа и омега! Я потратила всю сотню на лучшие томаты города!
В общем, я попробовал суп. Это был… тёплый томатный сок. Салат — это были нарезанные томаты. Фаршированный томат — это был томат внутри томата, как матрёшка, только страшнее. Господи…
Мишель молча съела ложку супа, отложила её и произнесла одно-единственное слово:
— Кетчуп.
Виолетта Сергеевна ахнула, будто её ударили веером по лицу.
— Это не кетчуп! Это философия!
— Философия кетчупа. — уточнила Мишель и вернулась к молчанию.
Майлз озадаченно склонил голову. В своей особенной манере. Как доктор, изучающий очередную уникальную аномалию.
— Виолетта Сергеевна… Ваша преданность одному ингредиенту достойна восхищения и лёгкого беспокойства. Я редко встречал человека, столь моногамного в отношении овоща.
— Это ягода! — гордо поправила она.
— Тем печальнее. — вздохнул Майлз.
Дальше пошла череда участников, о которых я предпочёл бы забыть, но моя память жестока.
Была Марва Козлова — молодая инструктор по йоге, которая подплыла к нам босиком. Вся такая — в льняной одежде, с загадочной улыбкой человека, знающего тайну, которую не знает даже он сам.