Страница 38 из 71
— Я в курсе. Волгин мне рассказывал. Просто не думал, что всё настолько серьёзно… Кстати, если Ратибор весь такой белый и пушистый, то почему не заткнёт остальных за пояс? Не думаешь, что он может быть с ними за одно?
— Нет.
— Это ещё почему?
— Волгин дикий фанат моего отца. Он не пойдёт против него. А ещё Ратибор очень консервативен. Но это всё мелочи. Буквально час назад ко мне приходил девятый номер.
— Велл Алишеров?
— О! Так ты запомнил?
— Пришлось. И что же он тебе сказал?
— Что хочет знать — в одной мы лодке или нет…
— Не поверишь, я спалил Стрелкова. Он в обход правил помогает «Мясопотамии». Но суть не в этом. Стрелков звал меня в сообщество ресторанного маркетинга.
— Дело дрянь… — вздохнула Амелия.
— И не говори! Беспалива торговать хот-догами — это реально кошмар!
— Я не про хот-доги. А про то, что Совет явно пытается устранить или переманить наиболее опасных соперников. Со мной пятнадцать минут назад связалась Виола Новикова. Сообщила, что её активно заманивают в сообщество исследователей французской кухни. А оно под пятым номером Совета. А если ты говоришь, что Стрелков с тобой пообщался, то значит первую тройку лидеров первого отборочного они уже опросили. И теперь перейдут на всех остальных.
— Колян в опасности?
— Все первогодки «Полярной совы» в опасности. Ты должен будешь сообщить им, чтобы не поддавались на уговоры вступать в сообщества Совета Элит. Иначе… Ты сам понимаешь, что может произойти.
— Погоди. Если они могут собрать компромат на Виктора Аркадьевича, то какой смысл выбивать соперников? То есть, я реально не понимаю — причём тут мы?
— Зачем формировать оппозицию, когда можно попросту переманить их к себе? К тому же, члены Совета явно не захотят выходить на прямой конфликт. Они будут вести себя очень осторожно до самого конца.
— Настолько осторожно, что практически в открытую зазывают нас в свои сообщества?
— Поверь, это только начало. Все, кто не согласятся сотрудничать — будут выдавлены по одному. Совет попросту начнёт подсылать собственных агентов и уничтожать несогласных на дуэлях. Поверь, у них есть сильные подручные. Очень сильные подручные.
— В таком случае, нам жизненно необходимо попасть в Совет. Во-первых, я не хочу, чтобы кто-то из моих ребят вылетел из-за идиотских политических игр. Мы сюда пришли готовить, а не плести интриги. Во-вторых, мы должны дать отпор! И не просто вызвать их на дуэль. Мы должны изменить систему изнутри.
— И для этого нам двоим в любом случае необходимо попасть в Совет.
— Согласен.
— Нет. — Амелия устало посмотрела на меня: — Ты должен был ответить, что не будешь поддаваться на провокации представителей Совета.
— Да!
— Дерек…
— Что? Я же согласился!
— Дерек, я же знаю, что ты врёшь.
— С чего вдруг⁈
— Битва с Леоном. Она сильно по тебе ударила. Пока все восхищаются тобой и искренне считают, что в этом сражении победил ты — у тебя горит филей. Ибо ты недоволен результатом. А ещё… Ты готовишься к войне, Дерек.
— Откуда ты знаешь?
— Николай все уши прожужжал о том, какие су-виды «КитПроф» классные. А купил их ты. Потом Зиночка упомянула, что ты ходишь на пары с японским ножом. Это фирменный «Дзин-Кхай». Такой есть только у меня и…
— У Майкла Джексона?
— Нет. У меня и Вани Тарасенко. Это легендарный шеф-повар из «Тоф». Я ходила туда… Хотела его уничтожить.
— ЧЕГО⁈
— Я была маленькой… И мне казалось, что шеф должен иметь все органы чувств. Сейчас мне за это очень стыдно. Но тем не менее, Иван смог доказать, что отсутствие зрения — не помеха настоящему таланту. В общем, я сейчас совсем не об этом. Мой нож висит в кабинете. А это значит, что ты пользуешься «Дзин-Кхаем» Ивана.
— Ну, да. У нас была дуэль.
— Ты его победил⁈ — ужаснулась Амелия.
— Нет. Он размазал меня, как масло на тёплый тост. Но в итоге, он научил меня парочке интересных и весьма полезных приёмов. А ещё мы сделали дружеский обмен. Я ему рецепт, а он мне свой нож.
— Видать, ты его сильно впечатлил. «Дзин-Кхай» — большая редкость.
— Теперь мне неловко… Он ещё поди и стоит, как крыло от самолёта?
— Цена — не главное. Проблема заключается в том, что мастер, который создавал «Дзин-Кхаи» — умер от старости три года назад. А в практическом качестве ножей его приемника я… пока не убедилась.
— Вот, блин… Завтра же верну.
— Не смей! Если Иван тебе, что-то подарил — то это от чистого сердца. Вернёшь — оскорбишь. Поэтому пользуйся и наслаждайся готовокой.
— Ладно.
— В общем, Дерек. Я понимаю, что Кавинский поразил тебя. И наверняка похвастался своей лабораторией. Ты очень сильный повар. Я это признаю. Но ты ещё не готов тягаться с представителями Совета.
— Я в курсе. Поэтому и готовлюсь.
— Ваш с Николаем задор может навредить нашему общему делу. Пообещай, что не будешь поддаваться на провокации! Мне нужен надёжный партнёр.
— Обещаю. — вздохнув, ответил я: — Но если они опять начнут лезть на рожон?
— Дай словесный отпор. Я разрешаю.
— Спасибо, Большая Мамочка.
— Что? — Амелия явно не выкупила прикол и вопросительно посмотрела на меня: — Ты, конечно, закормил меня своими потрясающими ужинами. Но я вчера взвешивалась… Эти двадцать грамм — обычная вода. Она наверняка уже вышла.
— Это была отсылка, что ты большой и уважаемый начальник. Твои физические данные тут не при чём.
— Фу-у-у-ух… Слава богу. — с облегчением выдохнула Госпожа Симонова: — В общем, стараемся сильно не отсвечивать. Ты побеждаешь во втором отборочном туре. И с Нового года мы начинаем операцию «Троянский конь».
— А что? Звучит. — кивнул я: — Но… Ты знаешь… Я хочу попросить тебя об одном очень интимном деле.
— Мне выйти? — нахмурилась Мила.
— Не настолько!
— Проси. — изо всех сил пытаясь скрыть смущение, ответила Амелия.
— Я хочу завтра вечером вновь пригласить тебя к себе. Понимаю — мероприятие серьёзное. Но я больше не могу терпеть. Уж очень хочется сделать это именно с тобой.
— Не рановато-ли? — Госпожа Симонова смотрела на меня выпученными глазами, как у совы: — Нет, я всё понимаю… Тогда на Красной поляне ты узнал слишком много… Однако я просто… Ну…
— Мне кажется, что мы с тобой уже созрели для подобного.
— Я… Я… — Амелия медленно сползла на пол, прикрыв лицо руками: — Не уверена, что мне, вообще, такое можно… Всё же… Я не совсем человек…