Страница 29 из 71
— Ну… Вообще, звучало, словно надежды нет. Или у тебя есть план? — в глазах Гошана зажегся тот самый огонёк надежды.
— Я сказал, что войну ЦЕНОЙ вы не выиграете. — я взглянул на часы: — Значит, будем воевать другим оружием. И начнём прямо сейчас, пока вечерний поток не закончился.
Прежде чем строить план, я прошёлся вдоль наружной витрины «Мясопотамии» и тут же заметил нечто странное.
К служебному входу кафе подкатил уже знакомый мне серебристый «Мерседес». Ты думал, что я забыл про тебя, приятель? Увы и ах!
Из дорогущего авто вышел молодой человек лет двадцати на вид. Почему-то, его лицо показалось мне подозрительно знакомым… И нет, я точно не мог разглядеть эту физиономию в машине из-за тонированных окон. А значит, наше условно заочное знакомство произошло раньше. Но, где и когда?
Одет парень был с иголочки. Типичный аристократ. Держался очень уверенно, словно приехал в свои владения. Моё внимание привлекла кожаная папка, которую он нёс под мышкой.
Зайдя в кафе, парень тут же поймал противного управляющего. Тот лишь с покорным видом принялся, что-то объяснять. Но парень махнул рукой, словно жестом затыкая управляющего и вытащил из папки листки. Разговор явно проходил на весьма повышенных тонах. И в очередной эмоциональный взмах рукой, парень обнажил серебряный браслет, на котором болталась уже знакомая миниатюрная поварёшка.
— Нет… Это же просто такой прикол, да?
Однако, как только парень скинул пальто, обнажив синий пиджак, всё встало на свои места.
— Твою ж мать… — пробормотал я и зашёл в кафе.
Таинственный студент Харитоновки и противный управляющий скрылись за дверью с надписью «Только для персонала». Видимо, разговор был слишком приватным.
Направив усиление в уши, я подошёл к витрине с пирожными, которая была, как раз рядом с заветной дверью.
— … разнести двух мелких неудачников. Поэтому, Геннадий Петрович, мы не просто продаём хот-доги по пять рублей. — вкрадчиво говорил студент: — Мы продаём их в УБЫТОК! Каждый приносит вам минус. Но это не расход. Это инвестиция! Держим цену ровно столько, сколько нужно, чтобы разорить неудачников. Это вопрос пары месяцев. Потом спокойно увеличим цены и всё отобьём. Демпинг на вытеснение! Классика.
Отлично! Уважаемые знатоки, против вас играет один из номернутых Совета Элит. Лучше и не придумаешь…
В целом, я узнал, что хотел. Поэтому нужно срочно возвращаться на базу и разрабатывать план-перехват.
Хотя мысли были только на «план-банан»…
* * *
— Это не просто конкуренты. — произнёс я, собирая очередной хот-дог: — Это спланированная казнь. И руку на рубильнике держит мой, так сказать, старший товарищ по академии. А ещё… Ну это так — между делом, этот парнишка из Совета Элит.
— Боже… Но зачем ему это⁈ — удивился Костян
— Понятия не имею. НО мне очень хочется утереть нос этому подлецу.
— Зачем?
— Слушай… Я тоже вкладывал в твоё дело свои силы и энергию. Это, во-первых. А, во-вторых — не пойти бы этому «ферзю», куда подальше? В общем, у нас есть целый вечер! А потому — действуем.
— Вечер? — Костя растерянно заморгал: — Дерек… Я слышал про монстров из Совета Элит. Это основные силовики Харитоновки! Они имеют невероятные связи… Уж не знаю, что мы с Гошаном им сделали… Но это может быть слишком опасно.
— И что теперь? Слушай… Ты вышел из народа. А там — чёртов аристо! Я не собираюсь позволять ему душить вас. А ещё меня дико бесит, что они кормят народ откровенным дерьмом.
— Мы не сдюжим!
— Поднять сопли, рядовой! Ответим буржуазии мощным ударом пролетарского кулака!
— Какого кулака?
— Неважно. В общем, приготовим ответку.
— Дерек… Что ты задумал?
— Слушайте внимательно. — я вытащил блокнот и принялся записывать: — Наш противник играет на одном поле — на цене. Он уверен, что посетитель выбирает кошельком, а не желудком. И в чём-то наш противник прав. Голодный после работы москвич за пять рублей купит хоть подошву в булке. Но он забыл главный слоган истинного кулинара.
— Какой же?
— Еда — это история! И эмоция. «Мясопотамия» продаёт калории. А мы будем продавать ВПЕЧАТЛЕНИЕ. Цену не опустим. А наоборот, поднимем планку так, чтобы играть с нами на одном поле стало просто нереально. И сделаем это сегодня же.
— Я не понимаю… Как ты собрался продавать впечатление⁈
— Не переживай. — я поставил на стол склянки с новыми смесями приправ: — Пришло время вновь объединиться нашей хулиганской командой!
— Обезьяны. Вместе. Сила!!! — воскликнул Гошан и начал бить себя кулаком в грудь.
— Наш любитель пива и «Вахи» дело говорит. А ты, Костян, пока запускай гриль. Жарь, как можно больше колбасок!
— Но посетителей нет…
— Не спорь. Просто жарь. — строго произнёс я: — А мы позаботимся обо всём остальном.
Глава 8
— Госпожа Симонова? — Велл Алишеров — миловидный парнишка с золотистыми кудрями, заглянул в кабинет.
— Заходи. — строго ответила Амелия, устало массируя себе виски: — Что-то срочное?
— Ну, да… Я пришёл передать послание от Господина Волгина. — юноша радостно уселся напротив девушки. Выглядел он, как пёс, которому позволили зайти в хозяйские хоромы. Если бы у Алишерова был хвост, то он непременно закрутил бы им, словно пропеллером.
— Послание? — обречённо вздохнула Госпожа Симонова: — От Волгина? Ты уверен?
— Ну, конечно!
— Сомневаюсь, что Ратибор знает о твоём визите ко мне.
— Ну, что вы? У нас всё прозрачно. — на мгновение Велл показал свою истинную личину. Хитрую… и самодовольную.
Амелии он никогда не нравился. В мире и без того слишком много фальшивых людей.
— Прозрачно… А, можно без вот этих фирменных фразочек? Серьёзно… Скажи напрямую, что тебе надо?
— Я понимаю. Но… Ратибор очень волнуется за Цареградцева.
— Что? — Госпожа Симонова почувствовала, как в её сердце что-то неприятно укололо: — С чего вдруг он волнуется за Цареградцева?
— Говорит, что мы его съедим. — усмехнулся Велл и окончательно перестал притворятся. Перекинув ногу на ногу, он откинулся на спинку гостевого стула и упер хищный взгляд в Амелию: — Но… давайте не будем лукавить. Если Цареградцев действительно поступит в Совет — мы реально его выдавим.
— Я не понимаю. — нахмурилась Амелия.
— Вы разве не слышали? Мы уже проголосовали. И большая часть Совета — против.
— Почему?