Страница 69 из 82
— Именно так. Технике можно научиться, но искру таланта не подделать. И знаешь, что я тебе скажу? — его умные глаза блеснули. — Приходи к нам в Каменные Твердыни. Это далеко на севере, в горном мире-осколке, где пики пронзают облака, а в глубинах горят жаркие горны. Приходи и посети наши кузни. Мы покажем тебе, как работаем мы, дварфы, и, может быть, чему-то научим, а заодно и сами присмотримся к твоим методам. Уверен, нам будет что обсудить у наковальни. Просто скажи стражи наши имена и немного подожди.
Я на мгновение потерял дар речи. Приглашение в Каменные Твердыни — это было неслыханно. Дварфы вообще мало кого приглашали в свои поселения, предпочитая самим выходить наружу во внешний мир или жить в чужих странах, получая разрешение там на проживание, работу или добычу ресурсов. Свои же, часто подземные, города они держали на замке для чужаков, ревностно оберегая секреты мастерства и богатства, что копились там поколениями. Однако они уважали чужие таланты и для истинных мастеров, способных поразить их воображение, могли сделать исключение. И вот теперь они делали это исключение для меня — простого парня из Зорени.
Я не стал отказываться. Да и как можно было отказаться от такого предложения? Это был шанс не просто увидеть легендарные кузни дварфов, но и, возможно, перенять крупицу их древних знаний. Я представлял себе эти подземные чертоги: бесконечные ряды наковален, освещённых не факелами, а собственным светом раскалённого металла и магических кристаллов; величественные горны, в которых бурлит лава, питающая пламя; стены, украшенные искусной резьбой, изображающей историю клана и подвиги великих предков. Я представлял запах: смесь горячего камня, масла, угля и какого-то особого, острого духа, присущего только подгорным жителям.
— Благодарю, мастера, — произнёс я, чувствуя, как голос предательски дрогнул от волнения. — Это великая честь для меня. Я обязательно зайду к вам, как только смогу и буду проходить рядом.
Я пожал им руки. Ладонь Родрика была словно выкована из того же металла, что и его доспех: твёрдая, мозолистая, с въевшейся в кожу угольной пылью. Ладонь Владислава — суше, но с той же несокрушимой силой, присущей народу, что веками живёт в толще гор. Мы попрощались, и дварфы, кивнув мне на прощание, растворились в толпе, чтобы присоединиться к своим соплеменникам, которые шумно праздновали победу. Я слышал, как они затянули какую-то гортанную песню на своём языке, и эхо их голосов ещё долго разносилось над яблоневым садом.
А дальше мы с Гракхом и Ург Варгом покинули фестиваль в сопровождении Василия Фёдоровича. Я бросил последний взгляд на фонтан со статуей Агнбера, где юный эмиссар с молоточком всё так же безмолвно взирал на бьющие из наковальни водяные брызги. Мне показалось, что в сумерках его лицо обрело едва заметную улыбку. Может, просто игра света? А может, бог и впрямь был доволен мной сегодня. Нам было пора домой, чтобы сообщить Ане и остальным о нашей победе.
Толпа к тому времени уже изрядно поредела, но оставшиеся гуляки всё ещё пили, пели и танцевали, не желая, чтобы этот чудесный день заканчивался. Небо над пирамидальной громадой Аргониса давно окрасилось в темно-синие тона, и центральный кристалл, что днём сиял ослепительным золотом, теперь приглушённо мерцал, готовясь уступая тысячам голубых звёзд. Воздух наполнился вечерней прохладой, принёсшей с собой ароматы увядающих цветов и влажной земли. Мы шли по мощёным дорожкам висячих садов, и наши шаги эхом отдавались в тишине, нарушаемой лишь отдалённым смехом и музыкой.
Василий Фёдорович шагал рядом со мной, довольно поглаживая бороду. В его глазах горел огонёк предвкушения: он, как опытный купец, уже прикидывал, какие выгоды сулит нам это третье место. Гракх, усталый, но довольный, время от времени поглядывал на меня с плохо скрываемым уважением. Ург Варг, напротив, был задумчив и молчалив, но в его взгляде, обращённом ко мне, читалось что-то новое — словно он впервые увидел во мне не просто хозяина или эксцентричного ребёнка, но и достойного, равного, пускай и человека.
Я предвкушал, как Аня, услышав новости, захлопает в ладоши и бросится мне на шею, как я поглажу шейку милого лисёнка или украдкой головку Сил. Сергей же просто кивнёт и скажет что-нибудь вроде: «Я и не сомневался». Безымянная хобгоблинша же вряд ли поймет суть, но порадуется вместе с нами общей атмосфере. Надо бы придумать Аней ей имя.
От всех этих мыслей на душе становилось тепло и спокойно. Сегодня мы победили. И это было только начало.