Страница 61 из 82
Эдмунд II сжал навершие так крепко, что побелели костяшки пальцев. Он не извлёк клинок, но этого жеста было достаточно, чтобы я понял: он думает о мастере, создавшем это оружие или быть может о своем покойном питомце. Ведь наведшие этого меча была выполнена в виде головы энфилда с рубинами-глазами
— Это очень печально, — произнёс он наконец, и в его голосе больше не было ни королевской отстранённости, ни вежливого равнодушия. Только простая, человеческая грусть. — Прими мои искренние соболезнования, Яр Громов. Григорий был… особенным мастером. Пускай и без малейшего магического таланта, но он каждый год радовал и впечатлял нас своими работами в «сухой» категории. Таких, как он, больше не делают.
Я лишь молча склонил голову. Горло сжало спазмом, и я боялся, что, если заговорю, голос сорвётся.
Эдмунд II прикрыл глаза и не на секунду, а на долгих пять или шесть ударов сердца. Его веки, тонкие, пергаментные, подрагивали, а губы беззвучно шевелились, словно он шептал какую-то молитву или прощание. Стоявшие позади судьи замерли в почтительном молчании. Даже Верховный жрец, всё ещё сжимавший свой посох, склонил голову, а архимаг Тереза, чьё лицо обычно выражало лишь холодное превосходство, нахмурилась и отвела взгляд.
Наконец старый король открыл глаза и глубоко, всей грудью, вздохнул. Его плечи, облачённые в парадный дублет из тёмно-синего бархата с вышитыми серебряными звёздами, поднялись и опустились.
— Мы удалимся для голосования, — сказал он уже громче, и его голос вновь обрёл ту властность, что заставляла умолкать целые залы. — Прошу, подожди нас здесь. И знай, мальчик: что бы ни решили судьи, сегодня ты не посрамил памяти своего учителя. Твой клинок — достойное продолжение его наследия.
— Да, Ваше Величество, — ответил я и поклонился — низко, как кланяются не просто королю, а человеку, только что оказавшему тебе честь.
Когда я выпрямился, Эдмунд II уже развернулся. Его свита (судьи, советники, секретарь с восковыми табличками) двинулась следом. Я видел, как Верховный жрец, ковыляя, поравнялся с королём и что-то тихо заговорил ему на ухо, энергично жестикулируя. Тереза Ясный Поток шла чуть поодаль, прямая как копьё, и на её лице застыло выражение глубокой задумчивости. Фанат дварфов и лучников перебрасывались короткими, отрывистыми фразами. Остальные судьи (я насчитал ещё пятерых, включая пожилого мага в лиловой мантии с астрологическими символами и двух дворян в богатых, но неброских костюмах) замыкали процессию.