Страница 33 из 42
Глава 16
Весть о том, что произошло в университете, дошла до меня через неделю. Звонила Тамара, голос у нее был взволнованный, почти восторженный.
— Катюш, ты только послушай! Твоего Петра поймали с поличным!
— Что случилось? — я оторвалась от работы над старинным секретером, который реставрировала уже третий день.
— Его любовница, эта Алина, написала на него официальную жалобу! В деканат! За домогательства и злоупотребление служебным положением!
Я медленно опустила наждачную бумагу. Вот оно. То, чего следовало ожидать. Петр всегда был хищником, только раньше я этого не замечала. А теперь он нашел жертву, которая дала отпор.
— Подробности рассказывай, — сказала я, садясь на стул.
— Все узнала от Светки Морозовой, помнишь, она на факультете психологии работает. Так вот, в понедельник в деканат пришла эта девочка — Алина. Бледная, взволнованная, с папкой документов. Требует встречи с деканом по срочному вопросу.
— И что она рассказала?
— О том, как профессор Волков пользовался своим положением для принуждения к отношениям. Обещал протекцию в учебе, угрожал проблемами на экзаменах. А когда она попыталась от него отделаться, начал настоящую травлю.
Тамара говорила быстро, захлебываясь от возмущения и одновременно торжества.
— Представляешь, он звонил ей по двадцать раз в день! Караулил у дома и у института! Подкарауливал в библиотеке, в столовой, даже в туалете! Бедная девочка боялась из дома выходить!
Я качала головой, слушая этот рассказ. Узнавала почерк. Петр всегда был навязчивым, но я списывала это на проявления любви. Теперь понимала — это была не любовь, а желание контролировать.
— А документы какие она принесла?
— Вот это самое интересное! — голос Тамары стал торжествующим. — Она все сохраняла! Все его сообщения, все записи разговоров, даже фотографии того, как он за ней следит!
Я представила себе Алину, которая неделями собирала доказательства, готовилась к решающему удару. Умная девочка. Намного умнее, чем я была в ее возрасте.
— Светка говорит, что у нее телефон забит его сообщениями. Представляешь, какие там перлы? «Ты моя, и никто тебя у меня не отнимет», «Без меня ты ничего не добьешься», «Я сделаю тебя счастливой, хочешь ты того или нет» — классический набор абьюзера!
— И что декан?
— А декан в шоке! Петр же всегда считался образцовым преподавателем. Публикации, научная работа, никаких нареканий. А тут такой компромат! Девочка еще и записи разговоров принесла, где он прямо говорит: «Если не будешь со мной встречаться, экзамен не сдашь». Прямое вымогательство!
Я закрыла глаза. Значит, вот каким был мой муж на самом деле. Не интеллигентным профессором, а самым обычным хищником в костюме и галстуке. Использовал свое положение для принуждения молодых девушек к отношениям. И сколько их было до Алины? Сколько промолчали, побоялись, смирились?
— Кать, ты там? — обеспокоенно спросила Тамара.
— Здесь, здесь. Просто перевариваю информацию. И что теперь будет?
— Что будет? Светка говорит, что ректор в ярости. Созывают чрезвычайное заседание ученого совета. Скорее всего, Петра выгонят с позором. Уж слишком много улик.
Я молчала, обдумывая услышанное. Справедливость наконец восторжествовала.
— Катюш, а ты как к этому относишься? — осторожно спросила Тамара. — Все-таки он твой бывший муж..
— Бывший, — подчеркнула я. — Мне все равно.
— Ну и ладненько, — с облегчением выдохнула подруга. — А главное, что теперь ему конец. Карьера разрушена, репутация в руинах. В других вузах его тоже не возьмут — информация разойдется по всей системе.
После разговора с подругой я долго сидела в мастерской, глядя на недоделанный секретер. Руки не поднимались взять инструмент — мысли были заняты другим.
Я думала об Алине. О том, как она набралась смелости пойти в деканат с жалобой. Это требовало огромного мужества. Выступить против системы, против авторитета, против того, кого все считают безупречным.
А еще я думала о себе. Двадцать пять лет я жила рядом с этим человеком и не видела его истинного лица. Как это возможно? Неужели я была настолько слепой? Или он просто умело маскировался?
Нет, наверное, с женой он был другим. Со мной он мог позволить себе быть собой — контролирующим, собственническим, подавляющим. А со студентками играл роль обаятельного профессора, пока не получал то, что хотел.
Вечером пришел Иван. Увидев мое состояние, сразу спросил:
— Что случилось? Выглядите расстроенной.
Я рассказала ему о звонке Тамары, о жалобе Алины, о том, что в университете разгорается скандал. Иван слушал молча, лишь изредка кивая.
— Наконец-то, — сказал он, когда я закончила. — Наконец нашлась девочка с характером.
— Вы не удивлены?
— Эм.. нет. И чему удивляться? Типичное поведение самовлюбленного самца. Сначала обаяние, потом контроль, потом принуждение.
— Но как я могла этого не видеть? Двадцать пять лет жить с человеком и не понимать, кто он такой?
Иван подошел ко мне, положил руки на плечи.
— Екатерина, вы были жертвой того же механизма. Только растянутого во времени. Он вас тоже постепенно приучал к контролю, к подчинению. Просто делал это мягче, дольше.
— Значит, и я была его жертвой? — горько усмехнулась я.
— Конечно. Разве не так?
Я задумалась. Действительно, если посмотреть на наш брак под этим углом.. Постоянное принижение моих способностей, изоляция от друзей, финансовая зависимость. Все это выглядело как любовь и забота, но на самом деле было инструментами контроля.
— Просто студенткам он сразу показывал свое истинное лицо, — продолжал Иван. — А с вами играл долгую игру. Более сложную, но более надежную.
— Получается, что Алина спасла не только себя, но и других девочек?
— Именно. И возможно, спасла и вас тоже.
— Меня?
— А что было бы, если бы этот скандал не разгорелся? Он бы продолжал вас преследовать, мстить, пытаться вернуть контроль. А теперь ему не до вас — у него своих проблем выше крыши.
Это была правда. Последние недели Петр действительно не докучал мне звонками и угрозами. Видимо сначала был занят попытками вернуть Алину, а потом спасти свою карьеру.
— Может чаю? — предложила я, чувствуя, что после разговора с Иваном мне стало легче.
— Не откажусь, — с улыбкой ответил мужчина, не сразу убрав своих рук с моих плеч.
Мы молча сидели на кухне, пили чай с медом. А я думала о том, какой извилистой дорогой пришлось мне идти, чтобы оказаться здесь, в этом месте, рядом с этим человеком.