Страница 34 из 74
– Ну да, ну да, извини. – Она закатила глаза. – С помощью рассыльника намного удобнее отправлять письма. Это своего рода прицел. Направляешь трубки по координатам на окно того, кому хочешь отправить письмо. Поставить рассыльник нужно стрелкой на север. Когда хочешь отправить письмо, сгибаешь его по стебельку, к нему крепишь солнечный луч и отправляешь в одну из трубок. Хоп – и письмо в считанные доли секунды клеится на нужное окно.
Альма снова летела по тоннелю: с рассыльником в пакете в свободной руке, ворохом почтовых листочков в кармане и чуть заметной улыбкой. Когда тоннель круто пошёл вверх, она поняла, что почти на месте. И была права: на стене слева Альма заметила знак «Дом Весенвиков». Она приземлилась перед дверью со знаком и открыла её, оказавшись в маленькой комнатке, напоминавшую переднюю под клозетом Франца. На стене висел знак, только одна половина которого подсвечивалась, на ней значилось: «не занято». Рядом со знаком в стену была вмонтирована кнопка. Альма нажала.
Над её головой почти бесшумно заработал механизм. И тут мысль Альмы понеслись вскачь. А что же случилось в пекарне после её ухода? Что сделала гвардеец, когда Альма так и не появилась? Потребовала, чтобы Франц открыл дверь? А что с Пиллой? Гвардеец видела, что они вместе. Вдруг заставила её говорить? Или заставили отвести к себе домой? Что, если они уже в доме, прямо здесь, прямо сейчас?
Люк сверху начал открываться. И сразу же Альма увидела перед проёмом чьи-то ноги. Альма взвизгнула от неожиданности. Обувь чёрная. И брюки чёрные. Вскоре показалась блузка, затем и лицо. Элионора!
Бабушка приподняла бровь, прежде чем присела на корточки и протянула руку, помогая Альме выбраться.
– И как, по-твоему, это называется?
Прежде чем ответить, Альма помедлила. Сколько Элионоре известно?
– Что именно? – спросила она.
– Выходить на улицы Бельмелинга, когда лампа мигает!
Альма сглотнула.
– Не очень-то, – признала она.
– Во имя Ра, Альма, зачем?
Под взглядом Элионоры Альма не могла не сказать правду. По крайней мере, хотя бы часть её.
– Я Пилле помогаю найти её отца. Все считают, что он переехал. Но он пропал! – объяснила она.
– Так и думала, – сказала Элионора тоном, по которому Альма поняла: нескоро она ещё сможет сказать бабушке что-то, чего бы она не знала. – Бирта просила меня помочь разыскать его.
– И? – выпалила Альма.
Элионора покачала головой.
– Как сквозь землю провалился.
– Но кто-то должен хоть что-нибудь знать!
– Довольно об этом, Альма. И это совершенно не то, ради чего тебе стоило бы рисковать своей безопасностью. Что на тебя нашло? Тебе-то с чего волноваться о Поле Весенвике?
Альма не решилась рассказать бабушке, что считает его исчезновение связанным с исчезновением собственной матери. Она до сих пор смутно представляла, насколько тесно Элионора общается с Симоном, и не знала, что она сама бы на это сказала.
– Мне жаль Пиллу, – нашлась она.
– Многих жаль. А было бы ещё больше, если бы тебя сегодня накрыли. Ты свой шанс упустила. Больше никаких гостей после курсов.
– Нет! – возмутилась Альма. – Так нельзя! Я должна…
– Должна что? – Элионора прищурилась.
– … помочь Пилле. Мы подружились. – Альма попыталась её разжалобить. – А друзей у меня больше нет.
– Зато усвоишь урок.
– Но…
Элионора подняла ладонь.
– Услышав о происходящем, я сильно разозлилась. И снова могу разозлиться. Могу повысить голос, объяснить тебе, сколько ты сегодня поставила на карту – касающегося не только тебя и всех нас, кто тебя любит, но и всего Бельмелинга, всего общества солнцеловов. Но ты умная девочка. Думаю, и сама всё поймёшь.
Альма посмотрела бабушке в глаза, оценивая свои шансы. И быстро сдалась.
Она кивнула.