Страница 20 из 74
Альма проснулась резко. На улице ещё было темно, но тело подсказывало, что проспала она долго. Альма нажала на кнопочку сбоку от крувулевых часов, которая заставила циферблат повернуться. Показался самый обычный циферблат, показывавший обыкновенное время. Стрелки показывали на восемь утра. Суббота. Всего несколько часов до нового занятия. Получится ли у неё продолжить?
Альма прокралась по ковру спальни. Она представила, как Симон спит в своей бело-синей пижаме, вытянувшись в кровати прямо, как палка, и укрывшись одеялом так, чтобы ни единой складочки не образовалось.
Бёрре глубоко спал. Деревянный пол в её комнате был холодным, несмотря на обогреватель, который Симон ей принёс. Пакетик с шариками Фруде так и лежал на полу. Небо на горизонте начало светлеть. Казалось, она единственная на всём свете уже не спала.
Альма выбрала момент и щёлкнула. Стрелка полетела вниз. Она щёлкнула ещё раз. И ещё. Альма знала, что на минус двадцать седьмом нужно остановиться. Надо освоить этот уровень, прежде чем идти к следующему. Но если сегодня на минус двадцать седьмом ей будет также плохо, как и вчера, до минус двадцать восьмого ей до начала занятий не дойти. А она уже так близко!
Альма зажала нить и щёлкнула. Стрелка остановилась на минус двадцать восьмом. Дышать снова стало тяжело. Тело потянуло назад, возникло искушение позволить себе упасть. Но даже в таком полусонном, зыбком состоянии она понимала, что последствия этого страшно представить. «Дыши! – велела она себе. – Только дыши!»
Альма выглянула из окна. Мир снова показался сияющим. Воздух вокруг был тёмным, и только бесчисленные солнечные лучи пронизывали атмосферу. Солнце, замершее на восходе за её окном, напоминало львиную гриву. Зрелище было настолько невыразимо прекрасным, что Альма почувствовала, как у неё наворачивается слеза и начинает катиться по щеке.
«Я на двадцать восьмом!» – с тихим упоением подумала она, будто здесь даже чувства были слишком тяжёлыми, чтобы вынести всю их силу. По телу пошло покалывание, вдоль позвоночника стало слегка щекотно. Она подняла руку, чтобы поймать временную нить, но на этот раз было так тяжело, что она громко застонала от напряжения. На мгновение Альма испугалась, что не справится. И всё же с неимоверным усилием ей удалось сжать пальцы на уровне пупка, там, где находилась её нить. Возникло ощущение, что любое её следующее движение станет для неё последним.
Неужели так ощущается умирание?
И всё же, найдя нить, она сумела щёлкнуть.
Наверняка на много уровней ей перескочить не удалось, и всё же все движения резко стали даваться немного, но легче. Надо снова попытаться щёлкнуть. Дыхание тоже стало свободнее. Ещё щелчок. Наконец она открыла глаза. Она даже не заметила, когда вообще их закрыла. Крувулевы часы показывали «−21». Ещё несколько щелчков, пока стрелка не начала смотреть ровно вверх.
Альма слишком резко откинулась назад, ударившись головой о деревянный пол. Она с трудом пыталась отдышаться, будто долго пробыла под водой. И тут почувствовала, как приближается тошнота, будто издали надвигается лавина. Шарики Фруде лежали как раз рядом. Ей показалось, что руку опутывало что-то тяжёлое, потому что поднять её толком не получалось. Лавина приближалась. Она поползла к пакетику, как червячок, без рук и ног. Наконец толкнула пакетик носом и рассыпала содержимое. К счастью, некоторые шарики прикатились прямо к ней достаточно близко, чтобы хотя бы лизнуть их. Она уже почти дотянулась до них, когда лавина тошноты и усталости дошла до неё, нарыв одеялом жидкого цемента.
– Альма!
Она открыла глаза. Во рту пересохло. Воды!
– Это что вообще такое?! Ты что, на полу спала?
Альма моргнула. От света сразу заболела голова.
– Ой, – простонала она, приподнимаясь на руке. К её изумлению, пакетик с имбирными шариками пропал. Да где же он? Симон унёс? Следов недомогания на полу тоже нигде видно не было.
– Ты ходила во сне?
– Э-э, да, – ответила Альма. – Да, наверное.
– Ходила во сне… – повторил Симон и схватился за лоб. Он закрыл глаза. Только сейчас Альма заметила, что он запыхался.
– Ты что, бежал? – Она села на полу.
– Беспокоился, – сказал он тихо. – Когда ты не пришла вниз завтракать. Я тогда спохватился, который час, а я ещё ни шороха из твоей комнаты не слышал. Уж до одиннадцати-то вы обычно начинаете возиться.
Альма повернулась и увидела, что Бёрре всё ещё валяется на постели. Он довольно облизнулся. Альма заметила под одной из его лап уголок пакетика с имбирём. Видимо, он съел все шарики до того, как она проснулась.
– Да ну, подумаешь, – ответила она. – О чём тут беспокоиться!
– Может, мне стоит запирать дверь твоей спальни на ночь?
– Что? Это ещё зачем? – возмутилась Альма. – Я ничего такого не делала!
– Да нет, – ошарашено сказал Симон. – Я и не говорю, что делала. Но если ты и правда начала ходить во сне, тут же аж четыре этажа…
– Это да, – сухо посмеялась Альма, – Это точно.
– Ну, увидимся внизу! Вафли готовы, Элионора заберёт тебя через час.