Альма Френг и солнцеловы

Глава 34

Домой, на Эвельсёй

На Эвельсёй они залетели с южной стороны. Первым делом Альма бросила взгляд на пляж, где они с Элионорой болтали и пировали в тот самый первый день – казалось, с тех пор прошла вечность. А что, если бы в тот день она заранее узнала обо всём, что её ждёт, сбежала бы она домой и никогда бы больше не вернулась к Навальванну? Альме хотелось думать о себе в лучшем свете, но, положа руку на сердце, уверена она не была.

Элионора, Эдвин и Альма приземлились на траву в саду. Альма посмотрела на окно на четвёртом этаже. Осколки битого стекла и сломанный водосток кто-то уже убрал. В проём было вставлено новое стекло.

Ком встал в горле Альмы. Что отец сделает? Накричит? Хорошо хоть, с ней был Эдвин. Он наверняка перетянет всё внимание на себя, по крайней мере, на какое-то время. Но потом-то Симон всё равно захочет взглянуть на неё. А если он ничего не скажет? Если не захочет пускать её домой?

Элионора подняла руку и щёлкнула. Звуки вернулись на Эвельсёй. Листья зашелестели в ухоженных садах, море заплескалось у берега, на аллее зашуршали большие колёса машин. А ещё что-то двинулось за кухонным окном.

Альма вздрогнула. Прошла секунда. Кто-то опустил ручку двери, которая вела на кухню.

Дверь открылась, и на пороге возник Симон. Если в ту ночь в парламенте необычайно растрёпанной выглядела Элионора, сейчас то же самое можно было сказать про Симона. Волосы всклокочены, глаза покраснели. Одежда – та же, что и вчера – вся смялась, рубашка в пятнах. Симон отступил назад, к лестнице и посмотрел на них.

– Папа? – прошептал он.

Но тут же взгляд его переместился и остановился на Альме.

– Альма?

Видно было, что ему тяжело произнести её имя. Симон сделал шаг ей навстречу, но тут же опустился на пол и так и остался сидеть на корточках. Он уронил голову на руки, плечи его сильно задрожали.

Альма бросилась к нему. Подбежав, она поняла, что отец плачет. Она положила руку ему на плечо. Симон молча покачал головой.

– Прости меня, – сказала Альма.

Не говоря ни слова, Симон схватил её в объятия. Он обнимал её одновременно крепко и нежно. Потом поднял голову. Глаза его блестели, щёки были мокрыми от слёз.

– Ты жива, – сказал он. – Какое счастье, ты жива.

Элионора и Альма прошли на кухню. Бабушка сказала, что ей нужен стакан воды после полёта, и попросила Альму помочь. Как только дверь на кухню за ними закрылась, она взяла Альму за руку.

– Не спеши со стаканом, – сказала она. – Эдвин и Симон заслужили немного времени наедине после стольких лет.

Альма медленно подошла к раковине, взяла из шкафчика стакан и налила воды. Когда звук крана стих, она заметила, что окно в сад открыто. Она услышала голос Симона:

– Я должен был ей верить.

– Ты не мог этого знать, мой мальчик.

Элионора встала рядом с Альмой.

– Я был так зол на неё, – продолжал Симон. – Потому что она вечно пропадала. Но ещё больше – потому что она отказывалась сдаваться, отказывалась отпустить тебя. И мне было так больно. – Он громко всхлипывал. – А она была права всё это время.

– Мальчик мой, нет ничего правильного или неправильного. Тридцать лет – слишком долгий срок, чтобы жить в неопределённости. Вам обоим надо было решить, что вы думаете о моём исчезновении. Твой выбор был ничем не хуже её, она лишь случайно оказалась права.

– Ты прощаешь меня?

– Мне нечего прощать, Симон.

Альма взглянула на Элионору. По её щеке катилась одинокая слеза.

Альма собралась с духом и обняла бабушку. Элионора слегка вздрогнула. Альме на секунду показалось, что она собирается отстраниться, но та взяла руку Альмы и положила на неё голову.

– Не могу поверить, что ты здесь, – говорил Симон в саду.

– Я тоже, – ответил Эдвин. – Я думал о тебе каждый день. Там, в заточении, я узнал, что у тебя есть дочь. Она выросла хорошей девочкой.

– Я был готов выкопать свой старый арий и полететь на её поиски, – сказал Симон. – Я думал, что она на ислетании, но не знал, где оно проходит, а я ведь не летал много-много лет. Но прошли целые сутки! Я был в отчаянии. Чувствовал, что с ней что-то случилось. Знаешь, я бы себе не простил, если бы она не вернулась. Не простил.

Когда Альма и Элионора снова вышли в сад, всем было ясно, что Эдвину было необходимо зайти в дом. И Альма понимала почему. Как бы тот ни старался держаться молодцом, он был бледен и весь дрожал, даже присаживаясь на лестницу крыльца.

– Взрослый человек, который тридцать лет солнца не видел! – сказал он и покачал головой. – Стоит ли удивляться, что я такая развалина.

Как только они зашли, Альма первым делом бросилась в свою комнату проведать Бёрре. Тот чуть не лопнул от радости. Она ласкала ошалевшую от счастья, лохматую, тёплую собаку, будто не была дома целый месяц.

Вскоре скрипнула лестница. Это поднимался Симон.

– Ну как… как у тебя прошло? – спросил он, подходя к двери.

Эдвин и Элионора рассказали ему всё, что случилось за последние сутки. Не упустив ни одной пугающей подробности. И теперь Альма ждала от Симона тирады о том, что он всё это время был прав, что мир солнцеловов слишком опасен и вообще он её на этом острове на цепь посадит.

– Хорошо, – осторожно сказала она.

– Рад слышать! Я сказал Элионоре, что вы можете видеться, если заранее об этом договоримся.

Альма открыла рот. Она не ослышалась?

– НО у меня два правила, – продолжил Симон. – Первое: это не должно мешать учёбе в школе. И второе: Элионора больше не будет подвергать тебя опасности, никогда, ни при каких обстоятельствах. Я серьёзно. Увижу хоть одну царапину, больше никогда не оставлю вас наедине.

– Так… ты считаешь, это неплохо, что я освоила навыки солнцелова?

Симон уставился в потолок.

– Ну… – протянул он, – не совсем. Я выбрал жизнь тени и надеюсь, что ты сделаешь то же самое.

– Но мы же должны следить за временем! Это наша обязанность!

Симон вздохнул.

– Ну да, но жизнь полна разных форм ответственности. И моя заключается в том, чтобы беречь тебя. Но если уж на то пошло, меньше всего я хочу, чтобы ты мне врала. Так что можешь видеться с Элионорой, если говоришь мне, куда идёшь, и приходишь домой в назначенное время.

– Обещаю, – сказала Альма.

Симон подошёл к её шкафу и наклонился.

– Пока тебя не было, я тут сделал для тебя кое-что.

Симон на что-то показал. Потом нажал пальцем на деревянную панель. Из шкафа выскочил крошечный ящичек.

– Он совершенно незаметен снаружи.

Альма подняла брови. Что это ещё такое?