Страница 60 из 126
Мы запрыгнули в машину почти сразу после того, как она перестала плакать. Пока я вела автомобиль, Джина озвучивала на ходу запутанную и лишь наполовину правдоподобную легенду. Вчера она наплела родителям, что берет ночную смену, а теперь собиралась притвориться, будто у неё сломалась машина, и ей пришлось битых несколько часов дожидаться механиков и эвакуатор.
— Зачем всё так усложнять? — спросила я.
— Я младшая в семье. И до сих пор живу с родителями. Поэтому каждый раз, когда я ухожу на свидание с ночевкой, я просто говорю им, что иду на работу.
— Я в своей семье тоже младшая. Но когда мне стукнуло восемнадцать, мамочка просто распахнула передо мной входную дверь и с треском выпнула из гнезда.
Джина тяжело вздохнула:
— В моём случае всё иначе. Я еще училась в ветеринарной академии и подрабатывала, когда у мамы обнаружили раннюю стадию болезни Альцгеймера. Один мой брат ушел в армию и нелепо погиб во время учений. Второй — уехал в другой штат. У сестры четверо детей, так что забота о маме и папе полностью легла на мои плечи. В один прекрасный день я жила с ними просто ради экономии денег, а в следующий — оказалась заперта там намертво, потому что отец физически не может заставить маму зайти в душ без моей помощи.
— Господи. Это действительно тяжело, Джина.
— И не говори. — Она покачала головой. — Вот на что я согласилась. Тени следят за тем, чтобы маме не становилось хуже, а взамен получают меня в Y4.
Я поморщилась, но она в этот момент безучастно смотрела в окно и продолжала:
— По сути, мне так и не довелось побыть настоящим ветеринаром. Что бы я сейчас отдала за возможность просто лечить какую-нибудь тявкающую комнатную собачонку. Да хотя бы хомячка! Поворачивай здесь. — Она ткнула пальцем вперед. — Если бы я осталась укушенной и приняла ликантропию, меня бы сразу уволили. В Y4 тебя быстро выставляют за дверь, если ты слишком сильно сближаешься с пациентами — Консорциум такого не прощает. Наверное, боятся, что ты станешь слишком предвзятой.
— Да брось. Скорее потому, что тогда все поголовно начнут спать с оборотнями, в полнолуние в отделении просто некому будет работать, — попыталась я отшутиться.
Она одарила меня слабой, вымученной улыбкой:
— Ну а если серьезно… Потеряй я эту работу, что станет с моими родителями? Какая-то часть меня до смерти боится, что Тени будут поддерживать в маме жизнь вечно — исключительно ради того, чтобы держать меня на коротком поводке.
— Вполне обоснованный страх.
— Знаю. Короче, имеем то, что имеем. Когда-нибудь я вырвусь отсюда, но точно не сегодня. И не завтра. И не через четыре дня.
Я свернула на улицу, где аккуратные домики стояли вплотную друг к другу, и по её указке заехала на подъездную дорожку.
— Ты точно будешь в порядке?
— Да. Вечером доберусь до работы на автобусе. Прорвемся.
Я имела в виду совсем не работу, но спорить не стала и просто кивнула:
— Если что-нибудь понадобится, Джина, сразу звони.
— Обязательно.
Она натянуто улыбнулась. Её ладонь уже лежала на ручке двери, но открывать её она не спешила. Было видно, как она внутренне собирает всю волю в кулак перед встречей с родителями; раздавленная воспоминаниями о том, какой счастливой могла бы стать её жизнь, и отчаянно борющаяся с депрессией от осознания того, что совершила неправильный выбор — пусть даже сама до конца не понимала, какой именно из двух вариантов был неверным.
— Он не стоит тебя, Джина. Ты ведь сама это понимаешь, правда?
— Понимаю. Но легче от этого не становится.
Она порывисто потянулась ко мне, крепко обняла на прощание и выскочила из салона. Я дождалась, пока за ней захлопнется входная дверь дома, помахала рукой и сдала назад, съезжая с дорожки.
Мне искренне хотелось помочь ей сильнее, но дома меня ждали свои проблемы, с которым еще только предстояло разобраться.