Страница 16 из 126
Он по-дружески обнял меня за плечи и повернулся к Дрену.
— Не думаю, что мы знакомы, — сказал он, протягивая руку. Я наблюдала, как его кожа переливается оттенками — и вампир тоже это заметил.
Дрен отступил на шаг.
— Я не желаю иметь с тобой дела, оборотень.
— Тогда тебе лучше уйти, — ответил Ашер, убирая руку.
— Это ещё не конец, медсестра, — Дрен развернулся и зашагал прочь.
— Знаю, — бросила я ему вслед. Но чего мне это будет стоить?
***
Я предположила, что вместе — мы с Ашером, разговаривающие с одним и тем же пустым местом, — выглядели так, будто исполняем перформанс. Но поток людей, ищущих последние предпраздничные скидки, были неумолимы, и вскоре покупатели, охотящиеся за распродажами, забыли о нас. Тележки и посетители обходили Дрена, даже не задумываясь об этом, пока он не исчез в темноте за пределами магазина.
Я повернулась к своему псевдо-Санте:
— Как ты заставил его уйти?
— Меня не с рождения зовут Ашер. Это прозвище. Вампиры воспринимают моё имя как глагол.
— А… — Ашер однажды уже спасал мне жизнь. Мы также спали вместе — до того, как я узнала, что он оборотень, и до того, как он узнал, что я знаю, что это значит.
— Ну, спасибо. И спасибо за тот раз тоже. И за цветы в больнице.
— Не за что, — он ухмыльнулся мне. Я никогда раньше не видела его в таком облике. Интересно, кому он принадлежал изначально? Раньше я никогда не видела его в чём-то, кроме безупречно подобранной одежды.
— Этот свитер отвратительный. — Может, она досталась вместе с лицом первоначального владельца.
— Она праздничная, — возразил он. — И ты выглядишь так же нарядно.
— Я сегодня иду на смену. — На мне были длинные кальсон и белая водолазка под зелёным больничным костюмом, плюс пальто. Я решила убедить себя, что пятна на нём — это старые загрязнения, а не засохшая кровь оборотня.
— Правда? Это печально.
Я покачала головой:
— Праздничная оплата. После этого — засуха до дня Мартина Лютера Кинга (Прим. ред. официальный праздник в США, который отмечается ежегодно в третий понедельник января).
— Ты забыла про канун Нового года.
— Вовсе нет. — Да, но, похоже, в ту ночь я буду занята.
— Целуешься с незнакомцами под омелой?
— Вряд ли. — Я повернулась обратно к магазину, чтобы обдумать выбор чехлов на диван.
— Тебя не беспокоит психованный и взбешённый вампир, которому ты нанесла травму на всю его бессмертную жизнь?
— Думаю, сегодня я в безопасности. Больше я боюсь завтрашнего общения с семьёй.
— Я сняла чехол с дивана. Он был достаточно большим, чтобы накрыть мой диван, но в полоску. Я не хотела соглашаться на полоски. К тому же он стоил пятьдесят долларов.
— Постой, ты работаешь, а они всё равно придут? Ты же не будешь готовить, правда?
— Нет. — Я вообще не готовила, если не считать сэндвичей с индейкой и бутербродов с арахисовым маслом и желе. — Мама приедет ко мне. Мне придётся иметь дело с семьёй в самый стрессовый день года после всего двух часов сна.
— Звучит не очень весело.
— Так и будет. — Я встала на цыпочки и потянулась к задней полке. Там был чёрный чехол на диван. Он не сочетался с моим декором, каким бы скромным он ни был, но стоил дешевле — тридцать долларов. Я взглянула на Ашера, наблюдавшего за мной: — Что ты делаешь на Рождество? Вообще, какого чёрта ты здесь?
— Поверишь, что меня послал Санта? — Он коснулся места на плече, и на его свитере замигали зелёные и красные светодиодные огоньки.
Я закатила глаза:
— Нет.
Он пожал плечами:
— Я хожу туда, куда идут люди. Туда, где толпы. Чем больше людей я касаюсь, тем больше у меня возможностей, — сказал он, шевеля пальцами в мою сторону. Я отпрянула назад, и он рассмеялся.
— Не волнуйся, у тебя где-то при себе бейджик, — сказал он.
Он был прав. Значок, который давал мне доступ в Y4, также доказывал, что я некомбатант — для существ, уважающих подобные вещи. Вспомнив про его руку у меня на талии, я возмутилась:
— Ты ко мне прикасался!
— Конечно. Но на тебе пальто. — Он огляделся. — В это время года сложнее найти открытую кожу. Поэтому я хожу в ночные клубы.
Именно там мы и познакомились. Никто не танцует в термобелье, даже в ледяном Порт-Кавелле.
Я направилась к кассе, он последовал за мной.
— Почему это не сводит тебя с ума? — Единственный другой оборотень, с которым я близко контактировала, был пациентом в Y4. Он сошел с ума после того, как прикоснулся к слишком многим вампирам. Это перегрузило то, что внутри него делало его им самим… и то, что осталось после, было не слишком приятно.
— Я сохраняю самодовольное чувство превосходства, в какой бы форме я ни находился. Это помогает. — Он предложил мне локоть.
— Хочешь, провожу тебя до машины?
Я спала с ним дважды, когда он был горячим, с оливковой кожей и с намёком на британский акцент — а теперь он выглядел как чей-то папа, может, даже Дедушка. Он был полной противоположностью сексуальности — рыхлый, и этот свитер… о, этот свитер. Я не была уверена, от чего труднее отказаться: от сексуального Ашера — порочного и соблазнительного или от этого Ашера, который, скорее всего, разочаруется во мне, если я не приму его предложение, — и это может быть хуже.
— Конечно.
— Давай, я заплачу? — настаивал он, протягивая руку к чехлу на диван и одновременно доставая кошелёк.
— Нет.
— Уверена? — спросил он, глядя на меня сверху вниз. Его глаза казались его собственными, какими бы не были остальные черты. Он явно помнил дешёвый жилой комплекс, где я жила.
У меня дома ещё оставалась полная банка арахисового масла и желе, полбуханки хлеба и моя гордость.
— Да, я уверена. Спасибо.
***
Ашер проводил меня до машины и никаких разъярённых вампиров поблизости мы не встретили. Я смотрела на свои ботинки, сосредоточившись на том, чтобы не поскользнуться на ледяных участках, и прикидывала свои шансы на выживание. Только почти подойдя к машине, я поняла, насколько напряжён Ашер — в основном потому, что он не отпускал своих обычных острот.
— Ты правда думаешь, что мне грозит опасность, да? — спросила я его.
Выражение на его нынешнем лице сказало всё без слов.
— Если ты так не думаешь, то относишься ко всему недостаточно серьёзно, Эди.
— Нет, я серьезно. Просто на этот раз помалкиваю. — Мои замёрзшие пальцы неуклюже перебирали ключи.