Страница 87 из 153
Больше всего его пугает «Олёнка», применяемая для уничтожения живой силы противника — он видел очень много разорванных тел, которые остаются на укрепах после штурмов. Все эти тела появляются непосредственно до штурма, когда роты ВБС насылают свои жужжалки сразу после артобстрелов или авианалётов.
А уже потом, когда противник дезорганизуется и деморализуется, начинается обычный штурм укреплённых позиций, которые уже не могут оказать адекватного сопротивления.
«Хорошо, что у НАТО нет ничего такого», — подумал Богатиков и вошёл на склад готовой продукции цеха.
Второй жужжалкой, пугающей его, является «Казарка», но только те её версии, что разбрасывают кассетные суббоеприпасы или взрываются картечью.
Был у него деморализующий эпизод в лесах Шпессарта, примерно в сотне километров к северо-востоку от Мангейма, когда его взвод наткнулся на результаты работы «Казарки» с картечью — оператор нашёл разбивших лагерь бундесверовцев и взорвал свою жужжалку прямо над палатками.
В результате там навсегда остались двадцать с лишним человек — Богатиков поставил там инфракрасный маячок, сигнализирующий о найденных убитых, и повёл свой взвод дальше.
Им дали такие маячки, чтобы они оставляли их на интересных или важных местах — их хорошо видно через тепловизоры жужжалок, поэтому тела будут обнаружены и захоронены или переданы гражданским, для адекватных похорон.
Пусть это и солдаты противника, но командование очень болезненно относится к неучтённым потерям, своим или чужим, поэтому организовало механизмы, чтобы не множить пропавших без вести с обеих сторон.
А вот «Риссы» Богатикову, скорее, нравятся, так как их применяют против бронетехники, которую не так жалко, как людей — для вражеской пехоты «Рисса» избыточна, на ней почти всегда установлены кумулятивные заряды, поэтому сам бог велел бить ею танки, БМП, БТР и прочие образцы вооружения.
И то, что «Рисса» пролетела над цехом, с целью пересечь Рейн, свидетельствует о том, что где-то за рекой обнаружилась вражеская бронетехника, которую нужно уничтожить.
«Вот как тут воевать-то?» — подумал Николай. — «Пехоту режут жужжалки, танки жгут жужжалки, вертолёты тоже, кстати, сбивают жужжалки…»
Он вспомнил день НАТОвского наступления, вернее, день после него, когда они двинулись по Айзенахскому коридору, проезжая мимо подбитой бронетехники, мимо сбитых ударных вертолётов, которые должны были размягчить советскую оборону, но вместо этого сгорели, не долетев до целей, а также мимо сотен разорванных тел.
Советское контрнаступление догоняло колонны беженцев, покидающих свои дома и стремящихся уйти подальше на запад, но иногда им навстречу шли другие беженцы — эти двигались на восток, чтобы попроситься в ГДР. Последних было мало, потому что западные немцы до ужаса боятся СССР, но они были, и это Богатиков считает хорошим знаком.
Но жужжалки — он не одобряет их существование.
«Это слишком жестокое оружие — лучше бы его вообще не существовало», — пришёл Николай к выводу. — «Но раз оно есть, то хорошо, что оно у нас, а не у врага».
Примечания: