Страница 36 из 153
Глава девятая Третий мир
*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 9 января 2003 года*
— Володь, ты с ума сошёл? — спросил напрягшийся Виктор Штерн.
— А чего такого-то⁈ — возмущённо спросил в ответ Владимир Жириновский.
Он встал из-за стола и прошёл к мини-холодильнику, из которого вытащил четыре бутылки газированного лимонада «Буратино». Эти бутылки он раздал присутствующим, а затем взял из того же мини-холодильника бутылку гранатового сока.
— Идеологически — в этом что-то есть, — заговорил Александр Бессмертных, открывший бутылку лимонада.
— Это нанесёт очень серьёзный ущерб экономике! — заявил Штерн.
— А может, ввести частично? — предложил Геннадий Орлов, после того, как отпил лимонад из своей бутылки.
— Как именно ты это видишь? — спросил Владимир Жириновский.
— Возможно, имеет смысл начать перевод на шестичасовой рабочий день работников умственного труда, но не всех, а отдельные категории, — объяснил Геннадий. — Ты же сам когда-то говорил, Виктор Петрович, что всякие бухгалтера и счетоводы давно уже прохлаждаются и чаи гоняют минимум два-три часа от своего рабочего времени!
— Но это не то… — поморщившись, проговорил Владимир. — Нам нужно сделать сильный жест — всесоюзное сокращение рабочего дня до шести часов!
Мировая общественность ещё не отошла от семичасового рабочего дня, внедрённого по всему СССР — стремительный рост уровня жизни в Советском Союзе не произвёл такого эффекта на граждан других стран, как сокращение продолжительности рабочего дня всего на час.
— Постепенный переход — на это я ещё готов пойти, — сказал Штерн. — Действительно, отдельные категории трудящихся уже давно могут перейти даже на пятичасовой рабочий день. Но для всех — нет. Володь, если ты попробуешь протащить это на заседании, то я воспользуюсь правом вето.
— Ладно-ладно… — проговорил поморщившийся Жириновский и раздражённо махнул рукой. — Хорошо — частичный перевод! Надо согласовать категории трудящихся, но обязательно пообещать, что, в конце концов, на шестичасовой рабочий день перейдут все!
— В конце концов, все, — согласился с ним председатель ГКО. — Это и так есть в десятилетнем плане, но, пока что, рано.
— А как же справедливость? — спросил Константин Гаськов.
— Да где ты её видел вообще? — вместо ответа, спросил у него Жириновский. — Всё будет нормально. Нормально всё будет, Эдуардыч! Самое главное, мы начнём — объясним всё это интересами советской экономики! Плавный и постепенный переход, без рывков и перегибов! Тем более, демографическая яма уже почти преодолена и скоро новых рабочих будет больше, чем убывающих. А вообще, Петрович, можно же уже начинать реализацию нашего старинного плана — время, думаю, пришло.
— Ты об упрощении получения гражданства? — уточнил Штерн.
В далёком 1993-м году, когда советская экономика была близка к схлопыванию, из-за сильных дисбалансов, созданных ещё при Хрущёве, зацементированных при Брежневе и расширенных при Горбачёве, СССР страдал от катастрофической нехватки рабочих рук, что усугубляло общую тяжесть ситуации.
И тогда в голову Жириновскому пришла идея — упростить получение советского гражданства лицам из союзных стран.
— Вольфыч, ты же говорил, что это больше не нужно! — возмущённо воскликнул Орлов.
— Да, не было нужно, в тот момент, — произнёс Жириновский.
От идеи отказались, хотя она пережила почти двухлетнюю проработку — советской экономике удалось перетерпеть этот кризис и обойтись без радикальных мер.
— Но сейчас, в свете грядущего сокращения рабочего дня, — заявил Владимир, — можно вытрясти из союзных стран рабочую силу, чтобы экономика не почувствовала почти ничего, кроме роста общей производительности труда! Есть же последняя редакция плана! Ну-ка!
Он подёргал компьютерную мышь и вывел монитор из спящего режима. Далее он открыл хранилище ГКО и вбил в поиск «План об упрощ». Поисковик выдал девятнадцать результатов, среди которых Владимир нашёл нужный, за 1995-й год.
— Вот! — сказал он, открыв документ. — Читаем! Критерии: владение одним из государственных языков Советского Союза, оконченное высшее или среднеспециальное образование, обязательное прохождение воинской службы — опционально, отсутствие судимости, а также общий опыт трудовой деятельности не менее пяти лет!
Образовательные стандарты в союзных странах уже давно одинаковые, идентичные советскому, поэтому о признании или непризнании дипломов речи уже не идёт, что, чисто технически, позволяет гражданам из союзных стран работать на советских предприятиях.
Была у Владимира идея предложить Афганистану вступить в СССР, на правах союзной республики, но потом произошло присоединение Белуджистана, после чего он отказался от этой идеи. И тем не менее, работа по привитию единых стандартов внутри Восточного блока велась непрерывно, с прицелом на интеграцию в будущем.
— А ты не думал о том, что это может испортить отношения с союзными странами? — спросил Бессмертных.
— Да им-то чего расстраиваться? — задал Жириновский резонный вопрос. — Чем лучше пойдут дела у нас, тем лучше пойдут дела у них. Мы и так сделали для них гораздо больше, чем они для нас! А если опасаешься последствий, то можем заключить с ними отдельные договора — мы списываем им какую-то часть долга, а они не препятствуют переезду своих граждан, удовлетворяющих нашим критериям.
— Звучит крайне сомнительно… — произнёс Бессмертных.
— И это не может решить нашу проблему с падением масштабов производства, которое обязательно будет, когда мы сократим рабочий день, — сказал Штерн. — Нам нужно прожить хотя бы ещё пять лет, прежде чем этот переход станет безболезненным.
— У меня есть идея, — произнёс поднявший руку генерал армии Гаськов.
— Так выкладывай! — потребовал Владимир.
— Начать переход на шестичасовой рабочий день, естественно, с работников умственного труда, — сказал председатель КГБ. — Также начать переход на предприятиях, где автоматизация достигла пиковых показателей. И, одновременно с этим, жёстко увязать сокращение часов с производительностью. Если производительность ниже определённого значения, которое будет нетрудно подсчитать ГКО, то перехода не будет.
— Хм… — задумчиво хмыкнул Виктор Штерн.
— Эдуардыч, тебе академика уже мало! — воскликнул Жириновский. — Не помещаешься ты уже в эти узкие рамки! Тебя надо объявлять генералиссимусом АН СССР! Петрович, это же то, что нужно, я прав⁈