Страница 3 из 153
— Возможно, они есть, только мы их не видим, — произнёс Орлов. — Проявление слабости, в настоящий момент, приведёт лишь к усилению эскалации, так как международная политика, к сожалению, напоминает мне песочницу, в которой дети играют без присмотра взрослых. В такой песочнице слабых бьют и отнимают у них лопаточки и ведёрки. Мы не готовы подвергать советских граждан унижению — то, что достигнуто нами, достигнуто общим и тяжёлым трудом, и наш долг — отстоять плоды этого труда…
Жириновский нажал на кнопку на пульте и выключил видеостену.
— Да-да, твою мать, — произнёс он. — Отстоять плоды — битва за урожай.
*СССР, РСФСР, Подмосковье, Белеутово-8, особняк Саддама Хусейна, 17 августа 2002 года*
Жириновский стоит перед мангалом и, время от времени, поворачивает шампуры с маринованной бараниной, потягивая электронный испаритель.
На задний двор выходит Саддам Хусейн, смолящий кубинскую сигару.
— Володь, надо поговорить, — сказал он, встав с противоположной стороны мангала.
— Давай, поговорим, — равнодушно ответил Жириновский.
— Мне нужно переехать, — произнёс Хусейн.
— Куда и зачем? — спросил Владимир.
— Тут я не чувствую себя в безопасности — сюда могут прилететь ядерные ракеты, — ответил Саддам. — Я уверен, что у тебя есть комфортабельный подземный бункер для первых лиц — можешь организовать мой переезд в один из них?
— Поменьше смотри телевизор, — посоветовал ему Владимир, а затем снял с мангала шампур и рассмотрел мясо на нём. — М-м-м, нет, ещё не готово…
— Международные СМИ говорят, что ядерная война практически неизбежна, а ваши СМИ им поддакивают! — воскликнул Хусейн. — Что ты собираешься делать с этим?
— Я уже делаю всё, что необходимо, — ответил Жириновский. — И поменьше верь во всякую ерунду — ядерной войны ещё можно избежать. Но готовиться к ней, тем не менее, следует. Западные СМИ же стараются выдавить как можно больше выгоды из этого информационного повода, а наши СМИ преследуют цель мобилизовать общество к возможной эскалации, чтобы никто не относился к этому пренебрежительно. Вот увидишь, когда СМИ получат с этого своё, всё плавно прекратится.
Сегодня утром он смотрел репортаж от CNN, освещавший массовое строительство частных подземных бомбоубежищ в США. Их строили там всегда, потому что различные миллиардеры всегда чувствовали смутную угрозу своему положению, исходящую с разных сторон, но сейчас это приобрело невиданный доселе масштаб.
Появились тысячи компаний, решивших нажиться на этом страхе, поэтому по всем Соединённым Штатам строятся бункеры разных типов — охвачены все ценовые сегменты, поэтому покупатель может получить бункер как в виде цистерны, закопанной на полметра, так и нечто в виде подземного комплекса, на глубине до 50 метров. Стоимость решений варьируется от 8 тысяч до 20 миллионов долларов.
Ворота открылись, и на задний двор особняка заехал бронелимузин с флагами Ирака.
— Заявился… — недовольным тоном проговорил Саддам.
У него очень сложные отношения с сыном, Кусеем, которого он не может простить за государственный переворот и высылку в Москву.
«Надеюсь, он уже понял, что не справился бы с той войной», — подумал Владимир. — «В победе есть немалая доля заслуг Кусея — он не терял голову и хладнокровно вёл эту длительную партию на людские потери, единственную, которая могла привести к победе».
Мирный договор заключён, выплаты через международные фонды осуществляются, а американцы, пока что, выполняют обязательства и позволяют Ираку наращивать нефтедобычу.
Нефть, правда, упала до 34 долларов за баррель, но это проблема нефтедобывающих стран, зависящих от этой цены — Ирак, например, постепенно, отходит от этой зависимости, за счёт бурной индустриализации. Бюджет его всё больше пополняется за счёт производств, а не нефтедобычи, поэтому новость о падении цен на нефть в стране восприняли спокойно.
— Здравствуй, отец! — приветствовал Кусей Саддама.
Но Саддам промолчал и отвернулся.
— Здравствуй, Владимир! — приветствовал Кусей Жириновского.
— Здравствуй, Кусей, — ответил ему Владимир. — Как добрался?
— Без особых сложностей, — сказал тот.
— Проходи в дом — поздоровайся с родными, — процедил Саддам.
— Хорошо, папа, — улыбнувшись, ответил ему Кусей.
Когда действующий президент Ирака ушёл в здание, Саддам, проводивший его тяжёлым взглядом, посмотрел на Жириновского.
— Ты можешь устроить мне комфортабельный бункер? — спросил он.
— Могу и устрою, раз он тебе нужен, — ответил Владимир. — Есть целый комплекс в Горно-Алтайской автономной области — переедешь туда. Правда, в случае войны, придётся делить эту жилплощадь с учёными и инженерами. И там не будет десятков комнат, в которые ты даже не будешь заходить. Максимум — апартаменты на 150 квадратных метров, как у всех.
— Телевидение, Интерсеть, удобства? — уточнил Хусейн.
— Естественно, — ответил Владимир. — Но я считаю, что зря ты переживаешь. Ядерная война не может начаться просто так, средь бела дня.
— Я не хочу рисковать — мне нужно убраться из-под открытого неба, — сказал Хусейн. — Я чувствую, как американцы следят за мной…
— Каким это образом? — спросил Жириновский.
— Со спутников, конечно же! — ответил Саддам. — Они хотят отомстить мне…
— Ты преувеличиваешь, — сказал ему Владимир. — Но, будь по твоему — я похлопочу о твоём переезде в Горно-Алтайскую АО.
Ворота вновь открылись, и во двор заехали два автомобиля.
— Наконец-то! — радостно воскликнул Саддам. — Гена, Костя — проходите!
— Здравствуй, Саддам! — приветствовал его Орлов.
Гаськов пожал Хусейну руку и кивнул.
Жириновский же снял партию шашлыка с мангала и заложил новую.
Хусейн сфокусировал своё внимание на Орлове, с которым сильно сдружился, и увёл его в дом.
— Как дела, Вольфыч? — спросил Гаськов, вставший у мангала и закуривший.
— Как сажа бела, — ответил Владимир. — Из-за этого ажиотажа вокруг ядерной войны у меня уже голова болит. Устроили чёрт знает что…
— Пройдёт, — с уверенностью заявил председатель КГБ.
Уж он-то знает, что реальный риск ядерной войны вырос не настолько сильно и не соответствует той панике, что развели СМИ всей планеты.