Страница 112 из 153
Но танк приехал не один, а в сопровождении потрёпанной БМПТ-90М, у которой сильно повреждена орудийная установка.
— «Колобок», вызывает «Ампер-3», — раздалось из динамика рации.
— «Ампер-3», «Колобок» на связи, — ответил майор Варенцов.
— У вас жужжала есть? — спросил танкист. — Надо проехать по шоссе А34, поближе к Таньону, мы отработаем спецбоеприпасом и двинемся дальше. Ваша задача — прикрывать нас, чтобы гниды не подобрались.
— Принял, «Ампер-3», — сказал Иван. — Сопроводим — у нас достаточно жужжал для пробивания обороны пиндосов на шоссе.
А дальше началась подготовка к продвижению: танкисты приводили в порядок свою технику, а остатки батальона обновили фильтры, перераспределили боеприпасы и приготовили БПЛА-камикадзе к запуску.
«Ещё две-три недели до того, как появятся нормальные маршруты для логистики», — подумал Иван, заполняя пустой магазин патронами.
Радиационный фон в местах подрыва ядерных мин смертельно опасен даже при кратковременном нахождении, поэтому отряды РХБЗ не могут начать обеззараживание местности, но они сразу начали искать относительно безопасные маршруты.
Но маршрутов мало, всю логистику через них не проведёшь, поэтому отрезанные войска спасаются только за счёт воздушных сбросов, провоза грузов на спецтехнике, которую потом тщательно обеззараживают, а также грузовых БПЛА.
Наконец, когда всё было готово, батальон тронулся в путь, а за ним поехала бронетехника.
БПЛА-разведчики и БПЛА-камикадзе направились находить и уничтожать противника, который спешно освоил полевую маскировку и закапывается в землю при любом удобном случае, так как иначе сейчас не выжить.
Через десять километров пути, стали слышны периодические взрывы, а также интенсивная пулемётная и автоматная стрельба.
— «Колобок», «Ампер-3» говорит, — раздался из рации голос танкиста. — Тормози батальон — дальше не пойдём.
Майор Варенцов приказал батальону остановиться и занять оборону, то есть, врыться в землю поглубже и готовиться к отражению вражеских атак.
Т-90М выехал на полсотни метров вперёд и повернул башню градусов на двадцать, после чего задрал орудие.
Несколько минут ничего не происходило, а затем громыхнул выстрел, и из люка на крыше вылетела гильза, после чего танк повернул башню примерно на шестьдесят градусов влево. Ствол его резко опустился, но затем вновь поднялся почти до максимума.
А затем со стороны, куда танк стрелял в первый раз, сверкнула яркая вспышка, после чего до Ивана дошло ощутимое колебание воздуха.
Танк, тем временем, произвёл ещё один выстрел и вновь начал поворачиваться, к какой-то другой цели.
Спустя время, вновь сверкнула вспышка и пришла хорошо ощутимая волна воздуха.
— «Колобок», дай взвод сопровождения — отсюда не достаю, — попросил «Ампер-3». — Надо скататься километра на три восточнее — тогда хорошо будет.
— Что это такое? — спросил Иван.
— Спецбоеприпасы, «Колобок», — ответил ему танкист. — Двум укрепам по сторонам от шоссе уже кранты, но есть третий, который будет угрожать вам при продвижении к Таньону. Сейчас с ним закончим, и можешь занимать это село.
— 3БВ3М? — спросил майор Варенцов.
— Ага, на две с половиной килотонны, — ответил «Ампер-3». — У меня есть ещё один и его надо применить по гнидам чуть восточнее от этого шассе.
Иван подсчитал, что 2,5 килотонны — это 2500 тонн, то есть, 2 500 000 килограммов в тротиловом эквиваленте. Грузовой железнодорожный состав обычно вмещает в себе до 5000 тонн груза, то есть, в ядерном снаряде взрывной мощи как в половине железнодорожного состава, гружённого тротилом.
На самом деле, так считать некорректно, ведь последствий от детонации ядерного снаряда гораздо больше, чем от 2500 тонн тротила, ну и состав очень сложно взорвать разом в одном месте.
Скорее всего, от укрепов противника не осталось ничего — там всё должно было выжечь дотла, снести ударной волной, ослепить и поджечь вспышкой, а также облучить смертельной дозой радиации.
И, словно в подтверждение умозаключений Варенцова, на горизонте стало видно зарево пожара.
«Ампер-3», тем временем, произвёл третий выстрел, который, спустя время, тоже привёл к яркой вспышке и слабой ударной волне, докатившейся до Ивана в виде порыва ветра.
— Моя работа здесь закончена, «Колобок», — сообщил танкист. — Подрывы, как ты понимаешь, были воздушными, поэтому грязи меньше — можете проходить через село и двигаться дальше. Удачи вам, а мы поехали обратно…
*СССР, РСФСР, Пермская область, Главный Уральский Хребет, У-33, 18 ноября 2003 года*
— Здравствуйте, — заговорил Жириновский. — С кем я говорю?
— Премьер-министр Франции Жан-Пьер Раффарен, — назвался собеседник.
Владимир прекрасно знает, с кем говорит и отчётливо видит его на экране, но ему надо показать, что Раффарен вообще никто и не очень-то важен. Это способствует его стратегии психического подавления — так можно добиться большего на возможных переговорах.
— Чего вы хотите, Жан-Пьер Раффарен? — спросил Жириновский, откинувшись на спинку кресла.
— Мы хотим начать мирные переговоры между Францией и Советским Союзом, — ответил французский премьер.
— А где мой дорогой Ширак? — спросил Владимир. — Или он считает, что зазорно вести переговоры с каким-то там Жириновским?
— К сожалению, господин президент заболел на почве нервного напряжения, поэтому я веду эти переговоры от его имени, — ответил премьер-министр Франции. — Я сообщаю вам, что вне зависимости от исхода переговоров, Франция выходит из состава НАТО и намерена выдворить иностранные войска со своей территории.
— Ах, как своевременно! — воскликнул Жириновский и усмехнулся. — И чего вы хотите от меня?
— Мы хотим начать с вами мирные переговоры, — ответил Раффарен.
— Это я уже понял, — поморщившись, произнёс Владимир. — Но на каких условиях?
— В качестве жеста доброй воли и выражения мирных намерений, мы выдворяем войска НАТО, — сообщил премьер Франции.
— Это просто прекрасно, — сказал Жириновский. — Но на каких условиях вы начинаете эти переговоры? Какая нам выгода от того, что мы оставим ваш, явно, фашистский режим во Франции?
— Но мы не фашисты, господин Жириновский, — ответил на это Раффарен.