Страница 108 из 153
БПЛА-разведчик летит высоко над лесополосой, в связи с чем Иван мог наблюдать только яркие вспышки тепла среди деревьев, что свидетельствует о детонациях «Олёнок» нашедших свои цели или подбитых огнём из автоматов и дробовиков.
Дробовики у НАТО были на вооружении всегда, но теперь их выдают каждому подразделению, причём в подсумках убитых пехотинцев часто можно встретить модифицированные дробовые патроны.
Например, Иван видел патроны 12 калибра, с заряженной в них связанной картечью, в которой свинцовые шарики связаны между собой капроновой или шёлковой нитью, что расширяет площадь поражения и увеличивает шанс на перехват БПЛА-камикадзе.
Противник адаптируется, как может, но надёжной защиты от нового средства поражения у него нет, ни для бронетехники, ни для пехоты, поэтому НАТО постоянно отступает, неся тяжёлые потери.
Правда, Иван не очень-то понимает, зачем всё это. Замполиты, конечно, говорят, что всё это очень важно для страны, так как буржуи, наконец-то, обнажили свой звериный оскал и надо загнать их в яму, чтобы больше ничего не обнажали, но все ведь чувствуют нависшую над миром смертельную угрозу, которая обесценивает всё, чем они тут занимаются.
Атака противника, можно сказать, уже завершена провалом, так как без бронетехники наступать нет особого смысла, из-за того, что это не принесёт ничего, кроме потерь.
Где-то рядом пролетели реактивные самолёты и вполне может быть, что это по их души. У полка есть мобильная ПВО, поэтому вражеская авиация не может бить совсем безнаказанно, но ожидается авиационное давление.
Майор Варенцов закрыл окно с трансляцией от БПЛА-разведчика и вернулся к передаче запрошенных данных. Когда он отправил последнюю видеозапись, содержащую в себе эпизод боестолкновения при наступлении по шоссе, идущему через пылающий лес, пришло время письменно поделиться своими соображениями и оценками положения батальона.
Этот пункт, с собственными соображениями, является опциональным и его разрешено не выполнять, если нет времени, но у Ивана есть время, поэтому он подробно расписал всё, что думает о сложившейся ситуации и положении батальона.
Эти данные попадут аналитикам Генштаба и будут обработаны — всё это нужно, чтобы усваивать боевой опыт как можно быстрее.
Копия рапорта автоматически отправляется в штаб армии, где его тоже проанализируют специалисты и попытаются «вытащить» из него что-то полезное конкретно для армии.
По мнению Варенцова, это создаёт избыточную нагрузку для аналитиков, так как на фронтах одновременно наступают, отступают и сражаются десятки дивизий, но зато боевой опыт не остаётся личным для офицеров, а обобщается и, если обнаруживается что-то полезное, это очень быстро распространяется по войскам.
И в будущем, если оно наступит, весь этот боевой опыт послужит следующим поколениям офицеров, уже в их войнах.
Когда с бюрократией было покончено, Иван направился в полевой госпиталь.
— Сколько? — спросил он у Максима Игнатьевича Френкеля, капитана медицинской службы.
— Девять человек, но ещё трое, скорее всего, в течение нескольких часов, — ответил тот. — С эвакуацией ничего не прояснилось?
— Всё прояснилось — её не будет, — сообщил ему майор Варенцов. — Мы будем продолжать наступление.
— С ранеными нельзя, — покачав головой, возразил Френкель.
— Я знаю, — ответил ему Иван. — Поэтому госпиталь останется тут — я оставлю вам в прикрытие взвод мотострелков и отделение БПЛА.
— А если наступление провалится? — спросил капитан медицинской службы.
— Тогда нам всем конец, — ответил на это Варенцов. — А если нам повезёт, то мы завладеем портом и, возможно, сумеем эвакуировать раненых по Маасу.
— Это слегка обнадёживает меня, — произнёс Френкель.
— Возвращайтесь к раненым, — приказал ему Иван и направился обратно в штаб.
Скоро совещание с комполка, и ему нужно подготовиться, потому что штаб полка, скорее всего, уже разработал план наступления для каждого батальона.
«Меня бы кто обнадёжил…» — подумал Иван, садясь за карту.
*Французская Республика, регион Гранд-Эст, у города Верден, 12 ноября 2003 года*
— Ох, как горит-то… — прошептал Николай Богатиков, оглянувшийся назад.
Лес за ними до сих пор пылает, как и северная часть города, что стоит перед ними.
— Чего ты там бормочешь, Николаич? — спросил гвардии лейтенант Клочков. — Курить, что ли, хочешь?
— Да какой курить, Иваныч… — произнёс Николай и слегка поправил противогаз. — Горит, говорю, как!
Ему кажется, что противогаз уже успел срастись с его лицом — так давно он его не снимал. Всё взаимодействие с противогазом ограничивается быстрой заменой фильтров — баллоны со сжатым воздухом закончились в горящем лесу, поэтому они распечатали запасы фильтров.
Николай, в ходе бегства через огненный лес, умудрился выронить сменный разъём, необходимый для перевода противогаза с баллона на фильтр, который остался лежать где-то среди пепла, но у бойцов нашёлся запасной, поэтому ему не пришлось дышать полной грудью свежим радиоактивным воздухом.
— Да, горит, сука, интересно! — согласился Сергей Клочков.
— Николаич, двигайся к зданию школы и ставь коня на крышу, — приказал гвардии капитан Зверев по рации.
— Принято! — ответил Николай, а затем посмотрел на Клочкова. — Всё, пора. Ринатыч, идём!
Курить ему, действительно, очень хочется, но курить запрещено, так как они всё ещё в зоне радиоактивного заражения и покинут её только после взятия Вердена.
«Слышал я это название…» — подумал Николай, врываясь в здание начальной школы.
В школьном коридоре лежат портфели, детские куртки, маленькая обувь, а в классах, мимо которых он проходил, видны парты, на которых лежат школьные принадлежности.
Население, очевидно, эвакуировали в спешке — не очень понятно, на что рассчитывали французские власти, потому что их оборона на границе была очень быстро пробита и во Францию хлынули советские войска, поддерживаемые подразделениями ННА ГДР.
«Возможно, французское командование было убеждено, что это просто с западными немцами, американцами, голландцами, бельгийцами и, тем более, люксембуржцами что-то не так, а уж французы-то ого-го и сейчас покажут этим большевикам…» — пришёл Николай к выводу.
Он выкорчевал петлю навесного замка из фанерной крышки люка и забрался по лестнице на крышу.
— Ринатыч, не отставай! — сказал он второму номеру.