Страница 40 из 74
Глава пятнадцатая.
«Пока твой меч в ножнах, никто не видит, что он заржавел»
(китайская поговорка)
Большинство сражений можно честно выиграть, просто не участвуя в них. Враги собирались, готовились, тратились – пришли, а вас нет. С кем драться? Куда жаловаться? Пусть они чувствуют себя идиотами, а не вы…
…После пятого или шестого штурма в седлах держалось меньше половины нападающих. Двум крестьянам досталось саблей по пальцам, десятку разбойников разбили башки, кому-то сломали руку, четверо валялись на земле, театрально притворяясь мертвыми, как драные опоссумы. Потом командир/атаман/главарь всей этой червивой банды сложил оружие и, заметно припадая на левую ногу, пошел к нам каяться:
– Добрые люди, скажите, кто тут главный и как я могу к нему обращаться?
– Праведный монах Ли-сицинь, – хором ответила едва ли не вся деревня.
– О благородный Ли-сицинь, – поклонился мне здоровый чернобородый мужик лет за сорок. – Я скромный бандит Ли Фэнь, злодей и грабитель, прими мое раскаяние и выслушай, прошу тебя…
Пока он говорил, остальные разбойники слезли со своих «скакунов» и сели прямо на землю, привычно скрестив ноги. Боевые действия с обеих сторон на какое-то время были приостановлены. Я сделал Сунь Укуну знак подстраховать меня и смело спустился с баррикады, став с Ли Фэнем лицом к лицу.
Он был на голову выше меня, шире в плечах, мышцы тренированные, загорелый и сильный мужик, рожа вообще уголовная, но в глазах тоска…
– Монах, не думай о нас плохо. Мы были обычными разбойниками, нападали на караваны, убивали людей, творили нехорошие дела, но иным в горах не прокормишься. У нас всех был дом, где ждали жены и дети, а в эту самую деревеньку мы часто приходили обменивать награбленное на продукты. Спроси крестьян, они подтвердят мои слова. Но полгода назад все изменилось, на нас самих напали и заставили…
Пересказываю своими словами. Несколько месяцев назад на тихий семейный подряд бандитов наехала другая преступная группировка. Ну, если так можно выразиться, потому что по факту это был всего один черный змей или дракон.
В общем, нечто из класса пресмыкающихся длиной в пятьдесят метров и толщиной с бочку. В пасти зубов больше, чем у акулы, глаза круглые, налитые кровью, чешуйчатая шкура не пробивается ни одним оружием, да еще и по-китайски преступная тварь чешет без малейшего акцента.
Лично мне по описанию напомнило дракона Смауга из «Хоббита», но, конечно, надо самому посмотреть. Извините за ремарки, возвращаюсь к монологу.
Первое время змей удовлетворялся обычными подношениями: баранина, говядина, зайчатина, оленина, что-то из овощей, что-то из выпечки. А потом, пока вся банда была на задании, вдруг без предупреждения похитил всех детей!
И в качестве выкупа потребовал добыть ему ребятишек из соседних деревень. Две или три партии разбойники ему доставили, но это не изменило ситуацию. Черный монстр требует еще больше малышей, включая даже младенцев! Иначе…
– И вы ни разу не пытались дать ему отпор?
– Добрый монах, ты видишь, что я хромаю. – Бородатый Ли Фэнь закатал штанину, демонстрируя жуткие шрамы от левой голени к стопе. – Это след от клыков Змея. Кость срослась неправильно, но я хотя бы жив. Десятерым моим товарищам повезло куда меньше…
– Понятно, – сквозь зубы выдохнул я. – Мне нужно посоветоваться со своими учениками. Пусть твои люди отойдут от деревни, но не уходят.
Он поклонился мне, я слегка склонил голову в ответ. В конце концов, люди придумали вежливость хотя бы ради того, чтоб не каждые пять секунд в процессе разговора хвататься за каменный топор. Мы же не дикари, блин, а цивилизованные китайцы!
В смысле, не совсем так, конечно. Или нет, вообще ни разу не так. Потому что я русский, а он бандитская морда. Но принцип вы поняли, да? Короче, я собрал всех наших, включая Юлуна, и мы провели короткий военный совет:
– Пустите меня, и я в одиночку завяжу эту змеюку в морской узел! Хи-хи-хи!
– Боюсь, что эта война не наша. Стоит ли гневить богов?
– А я не верю главарю, хр-хрю! Тем более что мы еще не успели пообедать.
– Ясненько, – сурово резюмировал я. – Значит, мне одному придется пройти за гору и разобраться с проблемой на месте. Нет, просто убить Змея недостаточно! Нужно знать, где и с какой целью он прячет детей. Нет, это уже не война, а вопрос принципа. И нет, я не буду есть, пока не… ладно, пару рисовых булочек возьму с собой. Юлун?
Белый конь согласно покивал. Отлично, не придется топать пешком.
– Учитель! – Все три моих демона дружно рухнули мне в ноги. – За что ты наказываешь нас? Почему ты так жесток с нами? Разве мы когда-нибудь предавали тебя? Бросали в беде? Не шли за тобой в огонь и в воду?
– Парни, вы чего…
– А того! Почему же ты собираешься идти один, а нас бросаешь здесь? Мы умрем со стыда или убьем себя сами, если ты не возьмешь нас в поход на черного Змея!
Шестикрылый Иосиф Бродский и предтеча его Анна Андреевна, вот уж не ожидал такого яростного слезоразлива! Да я, наверное, не менее получаса только их всех успокаивал, гладил каждого по голове, обнимал по-братски, говорил, что всегда в них верил и лучших друзей у меня отродясь не было. Последнее, кстати, абсолютная правда.
В общем, чуть забегая вперед, расскажу, что было дальше. Во-первых, мы переговорили с местными крестьянами, и они, утопив глаза в пол, признали, что раньше вполне себе охотно торговали с теми же разбойниками, оптом скупая награбленное.
С другой стороны, у них и вариантов не было: до любого соседнего городка, где можно было бы прикупить ткань, железо, специи и выделанную кожу, пилить эдак дней шесть по высокогорью! Ну уж куда как проще выкупить нужные вещи у бандитов за треть цены, причем оплачивая весь товар рисом и репкой…
Да, посовещавшись, с десяток выбранных Ша Сэном крепких крестьянских парней с мотыгами наперевес вызвались идти в кооперации с недобитыми разбойниками на общего врага. Мол, если есть хоть какой-то шанс вернуть детей, то сами боги послали нашу пятерку им на помощь.
Таким образом, наш пестрый сводный отряд был готов к бою и мотивирован на страшную месть! Даже брат-свинья, с превеликим сожалением оставивший пост ответственного смотрящего по кухне, привычно вскинул боевые грабли на плечо и потребовал дать ему право первого удара по злому Змею, похищающему безвинных детишек.