Страница 2 из 74
Глава первая.
«Тот, кто никому не верит, чаще всего сам лжец!»
(китайская поговорка)
Иногда стоит обернуться назад, чтобы понять то, что будет впереди. И это отнюдь не какая-то там восточная мудрость. Это банальные реалии нашей жизни. Так получилось…
Повторюсь, я не виноват.
А кто виноват?
Они. Список длинный: боги, демоны, оборотни, лисы, бесы, люди…
Можно поименно?
Почему нет, но я зашьюсь здесь всех их описывать! У каждого два имени, пять прозвищ и с десяток титулов. Оно мне надо?
Поэтому давайте лучше я расскажу по порядку. Не игнорируя первую часть, но сократив ее до тезисов. Все началось с моего похода на ежегодную осеннюю книжную ярмарку в Москве.
Представлюсь: я Антон Лисицын, родился в провинциальном Вышнем Волочке, закончил Литературный институт имени Максима Горького в столице, снимаю однокомнатную квартиру, работаю где придется на нелегкой ниве литературной критики. Мало того что авторы нас не любят, так еще и читатели не слишком щедры на донаты.
Но именно там, на книжной ярмарке, у незнакомого издательского стенда, меня угостил чашечкой чая один узкоглазый старичок, оказавшийся не кем иным, как самим У Чэнъэнем! Представляете?
Это сейчас его имя мало кому известно в России, но тот факт, что этот человек – живая легенда, классик и основоположник китайского фэнтези аж с шестнадцатого века, не может не вызывать уважения.
Да-да, он тот самый писатель и поэт, что написал целых четыре тома «Путешествия на Запад» о приключениях прекрасного царя обезьян по имени Сунь Укун и его друзей, отправившихся из Китая в Индию за священными сутрами (книгами или свитками) буддизма. Это уже хоть кто-то да знает. И Голливуд, и Китай много чего наснимали на данную тему: фильмы, мультики, сериалы – даже перечислять не имеет смысла.
Тем более что суть не в этом.
А в том, что старик решил отправить меня в свою книгу ради замены одного ключевого персонажа, который, по его мнению, не справился с задачей. Ну, то есть этот праведный монах Сюань-цзань по прозвищу Трипитака в современном контексте прочтения выглядит трусом, садистом, двуличным ханжой и вообще думает только о себе! Типа, раз он родственник танского императора, ему все можно, его не посадят…
Но, как я понял, главной целью была вовсе не доставка сутр, в которой монаху помогали мятежный Сунь Укун, толстый Чжу Бацзе, верный Ша Сэн и покорный конь Юлун. В принципе, боги могли перенести эти священные тексты в любую точку Китая по щелчку пальцев! Нет, они хотели перевоспитания прекрасного царя обезьян, или Мудреца, равного Небу, приведения его к послушанию, терпению, кротости и смирению по отношению к тем, кто стоит выше…
Я даже не берусь предполагать, чего там и у кого где сдвинулось, но в результате мне, скромному литературному критику, переделали отцовскую фамилию в звучное имя Ли-сицинь и заставили отправиться в Древний Китай, дабы вновь пройти всю ту же дорогу, в той же компании, вплоть до храма Громовых Раскатов!
И нет, далеко не все было как в книжке. Ой, да, собственно говоря, только сцена и антураж худо-бедно совпадали, а в остальном развлекающийся дедушка У Чэнъэнь подсунул мне совершенно иную историю.
Честное благородное критиканское, зуб даю! Причем даже не свой, а Чернышевского, Писарева или Стасова. Вот уж они были зубастыми критиками – одной статьей могли в хлам разнести карьеру любого начинающего писателя, художника, актера или музыканта…
Но мне повезло! Хотя бы начиная с того момента, что, оказывается, чтение стихов русских классиков имеет здесь прямо-таки бомбическое воздействие! Цитируя Пушкина, Лермонтова, Давыдова, Есенина и других, я буквально ставил на уши всех богов и демонов. Чесслово, это было круто! Учите литературу, дети!
Ну и закончу тем, что в оригинальной версии монах Трипитака, получив драгоценные свитки и кучу почета на свою голову, просто идет домой. Как, куда, когда, что было, чего не было, мало ли… Полгода в одну сторону с бездной приключений, а как назад – он просто пошел и вернулся?
Так не бывает, мой внутренний Станиславский в голосину орет: «Не верю!»
Ой, да и ладно. Возможно, монаху как праведному человеку такое позволили. А вот только мне – нет. Я не заслужил, поэтому абсолютно четко, по дням и часам, готов описать наше победное возвращение на Восток!
С тем же автоматом Калашникова за плечами, на белом коне, без седла и удил. Толстый демон-свинья гордо идет впереди, держа грабли на боевую изготовку, замыкающим – синий демон-рыба с остро отточенной лопатой, а взад-вперед, вправо-влево, в произвольном порядке, размахивая золотым посохом, прыгает Мудрец, равный Небу.
…Помнится, вот именно в таком составе мы и вышли после достопамятного побега из Диюя (это некий китайский ад, жутковатое место, вам туда не надо), после фальшивого храма Громовых Раскатов, где лживый советник Нефритового императора пытался нас тупо поубивать, к настоящему, реальному хранилищу истинных буддийских ценностей.
И как же нас там встретили? Хлебом-солью, лапшой с перцем? Агась…
«Подите к черту, – столь же вежливо раздалось из-за ворот. – Мы никогда и ни с кем не будем делить великое учение Будды! Нам самим мало, если что…»
Вот ведь совсем не удивительно, что я на нервах щелкнул затвором автомата.
Да, патронов оставалось не так много, как хотелось бы, но на тот момент, после всего пережитого, статистика по израсходованным патронам ни капельки не волновала мою душу.
– Укун, будь другом, попробуй максимально деликатно объяснить этим милым людям, что мы все не в настроении. Мы проделали долгий путь, нас все время пытались убить, и если им класть с прибором на волю богини Гуаньинь, то для меня лично это гораздо больше, чем просто принципиальный вопрос!
– Учитель, не кричи. Мы уже боимся. Вот Чжу Бацзе даже в кустики убежал.
– Не надо меня успокаивать, это я еще не кричу, – с трудом сдерживая вопли ярости, прорычал я. – То есть мы перлись хрен знает откуда, хрен знает как, хрен знает куда…
– Какой образованный этот господин, – уважительно подключился синекожий демон-рыба.
– И даже больше, – не стал спорить я. – Мы с какого-то хрена собачьего сюда притащились, а нам так, с разбега, мол, идите на хрен! Я не прав?!
– Ли-сицинь всегда прав, – подобострастно поклонился мне выходящий из кустов брат-свинья. – Так что, мы будем брать запертые ворота штурмом? А если Гуаньинь не одобрит?