Мистра

Причиной такого положения в Мистре были низкий уровень состояния производительных сил, отсутствие какого бы то ни было прогресса в технике, отсутствие умелых, знающих специалистов. Особенно чувствительной была потребность в тех ремеслах, которые были необходимы как раз для развития горного дела и выплавки металлов, της οργανικής καί μηχανικής καί σιδηροποιητικής, по терминологии кардинала Виссариона. Живя в Италии, где в то время наблюдался подъем техники, но не порывая связей с родиной, прекрасно зная условия жизни обеих стран, Виссарион остро чувствовал и понимал разницу в уровне их развития. Стремясь поощрить горное дело в Мистре, он описывает различные механические устройства, применяющиеся в Италии для транспортировки грузов И дробления горных пород (ή βάρη τε βλκεται καί καταφερόμενα ραστα πλήττει τε καί λεαίνει τά τούτο) δεόμενα)[419]. Любопытно отметить отрывок из его письма, который, по-видимому, представит особый интерес для историков итальянской промышленности: «Бревна (в Италии) распиливаются автоматически (sic!), жернова крутятся с наивозможной скоростью и стремительностью, кузнечные меха при выплавке и разливке металлов, напрягаясь и расслабляясь, без всякой помощи рук отделяют металлы от имеющегося и выпадающего негодного вещества»[420]. Изготовление железа, по его мнению, «столь полезно и столь необходимо людям, что без этого невозможно добиться успеха ни в военных, ни в мирных, ни в государственных делах»[421]. В качестве практической меры он советует деспоту Мистры некоторых молодых людей послать в Италию для обучения необходимым ремеслам (τινας έκλεξάμενος νέοος εις 'Ιταλίαν πέμψαι, των τεχνών μαθησομενοος τάς άναγκαίας),[422] добавляя, что такое практическое освоение этих ремесел позволит легко и в короткий срок изучить их. Из других видов промышленности, практиковавшихся в Италии, Виссарион упоминает изготовление стекла, производство шелковых и шерстяных тканей и окраску их[423]. Действительно, как указывает Луццатто, техника стекольного производства (например, в Венеции) была настолько высока, что оставалась непревзойденной вплоть до XVII в.,[424] а предприятия шелковой и шерстяной промышленности экспортировали изготовленные ими ткани через порты Генуи, Анконы и Венеции в Пелопоннес[425].

Лучше, по-видимому, обстояло дело в Мистре, городе с широким размахом строительства, со строительными ремеслами и художественными промыслами. Активизация деятельности церкви выразилась в усиленном возведении многочисленных церквей и монастырей, но наряду с культовым зодчеством, которое всегда было ведущим в Византии, в Мистре широко велось и гражданское строительство. Прекрасный строительный материал поставляли богатые леса Тайгета, πλεε'στη και καλλεστη υλη, как квалифицирует их кардинал Виссарион,[426] и превосходный мрамор карьеры Лаконии, о чем свидетельствует Гилетьер[427]. Особенно была богата благородным камнем южная часть Лаконской долины. На склонах отрогов Тайгета, окаймляющих с севера долину Гелоса, находились знаменитые порфировые каменоломни Левецовы светло-зеленый камень которых когда-то считался самым изысканным украшением римских зданий[428]. Еще более распространенным в античности был тенарский мрамор, который римляне добывали для своих колоннад[429]. В византийское время эти сокровища послужили и грекам. На протяжении сравнительно небольшого периода были возведены тысячи построек,[430] многие из которых являются уникальными произведениями поздневизантийской архитектуры. Все это свидетельствует о наличии в Мистре многочисленной прослойки ремесленников строительных профессий (δημιουργητικόν φυλον, по терминологии Плифона),[431] состоявших как из высококвалифицированных мастеров, архитекторов и художников, так и подмастерьев (μαστόροι και ύποοργοε),[432] а также тех, которые живут продажей своей рабочей силы (την του σώματος ρώμην μιστούμβνοι, διακονουντες άλλοτε άλλοις διαζωσιν)[433]. Ничего неизвестно об организации труда этих ремесленников и мастеров. Во всяком случае можно быть почти уверенным в отсутствии цеховой, корпоративной организации в Мистре, поскольку исчезновение в Византии корпораций в это время, т. е. как раз в эпоху, когда в городах Запада все более и более укрепляется идея организации ремесленников и торговцев по корпорациям, констатируется повсеместно[434]. За два века (XIII и XIV) встречаются буквально единичные свидетельства, которые могут быть истолкованы в пользу тезиса о наличии цехов в поздневизантийском городе. В частности, источники, относящиеся к Фессалонике, упоминают об экзархе мироваров (των μορεψων) и протомаисторе домостроителей (του πρωτομαΐστορος των οικοδόμων)[435]. Однако ни в том, ни в другом случае о цехе не говорится ни слова. Экзархом мог быть чиновник, в обязанность которому было вменено наблюдение за этими продавцами парфюмерией, а были ли они организованы в корпорацию, сказать трудно. «Протомаистор» мог означать подрядчика, стоявшего во главе артели странствующих мастеров. Рудаков говорит, что в силу самих условий ремесла мастера строительных специальностей обычно объединялись в артели, странствовавшие но империи в поисках работы и бравшие те или иные публичные или частные подряды[436]. Думается, что и для Мистры артельная организация была наиболее характерной. Далее будет показано, насколько своеобразные формы в архитектуре и настенной живописи приняло это любопытное соединение работы мастеров разных школ, стилей и направлений, отовсюду и больше всего, конечно, из Константинополя стекавшихся в Мистру.