Страница 76 из 144
Курочкина в идеологическом отношении была, наверно, тихим ужасом для гебистов, пасущих артистическую богему. На сцене и перед камерами говорила лишь то, что прописано в пьесе или сценарии, зато любила шокировать вольнодумством. Если муж, почти уже бывший, коль желал напакостить, донёс бы о её политической неблагонадёжности, вполне бы сработало.
Да что политика… Её не устраивали режиссура, свет, костюм, грим, игра партнёров, гонорар за съёмочный день. Если кратко, то – всё.
В гостинице расходились по номерам, она выразительно посмотрела на Леонида. Дождавшись, когда в коридоре не останется никого, тот загляну в номер актрисы и попал в жаркие объятия.
В эротических романах пишут: накажи меня, подразумевая секс с элементами садизма‑мазохизма. Юлия решила «наказать» телохранителя, выплеснув всё недовольство, накопившееся за день, а когда пошла на второй круг, он опрокинул её на спину, приговаривая:
– Я – режиссёр, а ты – отвратительная актриса. Бездарь! Сейчас научу тебя сниматься в кино! Начнём с проверки домашнего задания: порно!
Удивительно, но даже столь примитивная ролевая игра завела её до чёртиков.
Когда пресытились оба, Леонид вспомнил о службе.
– Никуда не выходи из гостиницы без меня. Я должен отчитаться перед начальником.
– О том, насколько плотно меня опекаешь? – снова её обычный низкий смешок. – Ты достиг предела плотности. Не только рядом, но во мне.
Её лицо ещё хранило какие‑то остатки грима, а после секса женщина выглядела, мягко говоря, взъерошенной. Душ, переодевание, причёсывание, самопокрас… Минимум на час можно быть уверенным, что из гостиницы не убежит.
Леонид заскочил в свой номер, минимально привёл себя в порядок, затем постучался к Громову. Там же сидел и Ловкнис.
– Мадам тебя отпустила? – съязвил рижанин, едва увидев более счастливого в личной жизни коллегу. – А мы, трудовая интеллигенция, распут‑тываем убийства.
– Кто на что учился… Знаешь анекдот? Подвал дома затопило из прорвавшейся канализации. Сантехник развёл руками, а интеллигент‑инженер взял у него разводной ключ, зажал его в зубах и, пока сантехник собирал по три рубля с жильцов, нырнул в жижу. Уровень дерьма начал понижаться, довольный интеллигент выныривает, сплёвывает забившееся в рот и говорит: «Учись! А то так и будешь всю жизнь только ключи подавать».
Айварс, обычно не лезший за словом в карман, в первую секунду не сообразил чем парировать и только насупился, развеселив обиженной мордочкой Воронова и Громова. Начальник смилостивился:
– Ладно, интеллигенция, повтори Леониду – что там накопал.
– По старым делам ничего. А вот по убийству Гончар‑ренко есть одна зацепка. Никто не проверял альтернативные версии. Маньяк‑маньяк… А её муж Всеволод Гончаренко служит участк‑ковым в Заднепровском районе.
– Может, у нас уже прицел сбивается, мы в каждом преступлении начинаем подозревать милицейское участие, – вздохнул Громов. – Но я поверил интуиции Айварса и сам допросил вдовца. Очень аккуратно, не задавая напрямую вопрос – есть ли алиби на момент убийства. Подвёл этому моменту деликатно: почему не встретил жену по дороге с работы. Гончаренко, без преувеличения, взорвался! Стал кричать на меня, что все ищут маньяка, одни мы только суём нос куда не надо.
– Оч‑чень ненатурально себя вёл, – подтвердил Айварс. – В тот вечер был на службе до 24−00. Делал поквартирный обход дом‑ма, где произошла квартирная кража. Там всего 8 квартир, много ли времени надо?
– А железнодорожные пути, у которых нашли тело…
– Да, Лёня. Не прямо на участке Гончаренко, но довольно близко. И мы с Айварсом на распутье. Если продолжать копать под него, то головоломка начинает складываться. Это идеальный кандидат в убийцы, две из трёх убитых замужних женщин отправляются в лучший мир именно руками своих мужей. Мотив всегда можно придумать, в семье никогда не бывает всё безоблачно. Тем более детей у них не родилось, старший лейтенант не остался бы отцом‑одиночкой. Жавнерович уже колол бы лейтенанта. Но если на самом деле убил маньяк…
– Или участковый использовал ситуацию, чтоб под‑дозревали маньяка, – вклеил Айварс, более других верящий в убийство по личным мотивам. – Убил, потом сорвал с неё и разорвал трусы. Сделал ссадину у влаг‑галища, чтоб подозревали насилие. Никто не будет насиловать собственную жену на железнодорожном пол‑лотне. Прав областной прокурор, нельзя исключать имитацию.
– Значит, натравим на участкового кавалерию, – Громов имел в виду их сопровождение из ГУУР. – Местным нельзя давать знать, что появился подозреваемый. Участковый – мелкая сошка, на его защиту не бросятся. Скорее утопят. Поручу установить за ним наблюдение, выяснить связи. А, гори оно всё огнём, провести у него незаконный обыск. Как он у милиции называется? Негласный оперативный осмотр места жительства, так?
К сожалению, Леонид ничем не мог им помочь, кроме как участвуя в рассуждениях. Да и на «пост номер один» пришла пора возвращаться.
На стук в дверь Юлия Марковна не открыла. Леонид сбежал вниз к администратору, махнул удостоверением… Да, постоялица этого номера покинула гостиницу, ключ оставила. С кем ушла? Администратор не запомнил.
В другой жизни метнулся бы к секьюрити, требовал записи с камер… Но на календаре был всего лишь сентябрь 1969 года, ни о каком видеонаблюдении и речи нет.
Леонид выскочил на Большую Советскую и огляделся по сторонам. Знакомой фигурки с осиной талией не увидел нигде.
Примечание к главе 1. Высшее подразделение уголовного розыска в МООП РСФСР и МВД СССР неоднократно меняло название, главным управлением считалось не всегда. Для простоты оно в данном цикле всегда именуется ГУУР.