Страница 74 из 144
Вынужденный практически всё время проводить около Курочкиной, Леонид видел начальника областного УР лишь мельком. Угрюмый тип. Готов ли он рыть землю, только бы найти истинного виновника, или предпочитает навесить эпизод на первого попавшегося забулдыгу, с ходу непонятно. Виталий Борисович и тут высказал своё любимое «фифти‑фифти». Упрятать в камеру опустившегося типа, которому самое место в ЛТП, чтоб сверху не трахали мозги, а самим спокойно искать настоящего преступника – как бы нормальная практика. Нет, ненормальная, конечно, но довольно распространённая. Вот только ни один сыщик в СССР не будет рвать жилы, раскрывая уже «раскрытое» в отчётности преступление, когда подваливает новое, и начальство всех уровней ревёт как пароходный гудок по поводу свежего эпизода: подавай сюда арестованного злодея!
Громов как‑то рассказывал про межведомственное совещание, присутствовало начальство среднего уровня из МВД СССР, МУРа, прокуратуры, военной прокуратуры, КГБ и ещё кто‑то. Выступал оч‑чень солидный профессор из Академии МВД СССР, с кафедры оперативно‑розыскной деятельности. Он с пафосом заявил: у нас в Москве раскрываемость тяжких и особо тяжких преступлений составляет 92 процента, тогда как в Нью‑Йорке усилиями ФБР и местной полиции не дотягивает и до 40 процентов. Когда выходили из зала заседаний, МУРовец как‑бы невзначай, но очень громко, произнёс: «Ну куда этим тупым выскочкам из Йеля и Гарварда до наших лимитчиков!» Все заржали, даже гебня заулыбалась, один лишь профессор сделал вид, что не расслышал.
Дай волю подобным Жавнеровичу, будут вам и 100 процентов раскрываемости. А толку?
Пока трое прокурорских обсуждали версии и жестокосердность областных чиновников, на съёмочной площадке началась суета. Командовал лысый еврей, надо понимать – режиссёр. Фамилия его совершенно не отложилась в памяти Леонида, в постсоветском мире как‑то больше ценили создателей комедий – Захарова, Рязанова, Гайдая. Мимо проковылял Валентин Гафт, малозаметный на фоне исполнителей главных ролей.
Загорелись яркие прожектора, дающие достаточно яркий свет для аппаратуры, снимающей на киноплёнку. Поскольку о светодиодных светильниках здесь ещё никто не слышал, к осветительной аппаратуре тянулись провода толщиной в руку, передающие какое‑то сумасшедшее количество ампер. О счетах за электричество не думали, в СССР 1969 года оно было почти бесплатное. Сбоку площадки возвышалось массивное сооружение, напоминавшее строительный подъёмный кран и позволявшее возносить оператора с камерой на несколько метров – так приходилось изгаляться в отсутствие дрона, способного нести телекамеру значительно выше.
– Ладно, Лёня. Развлекайся, – велел Громов. – Жаль, что из‑за привязки к Курочкиной ты не можешь во всём участвовать.
– Не подкалывайте. Слишком избалованная особа. Кстати, Каракозов обещал, что за Румянцевой и Королёвой тоже присмотрят.
– Вот ты и присмотри, специалист по актрисам.
– Как⁈ Они трое терпеть друг дружку не могут. Вне съёмок будут порознь.
– Угрозыску области поручено обеспечить их личную безопасность, – добавил Лесовой. – Но не факт, что за каждой будет ходить топтун. Правда, насколько я могу судить, только Курочкина вполне отвечает эстетским запросам нашего маньяка. Румянцева – так‑сяк, Королёва вряд ли.
Кстати, погибшая Нина Гончаренко выпадает из общего ряда жертв. Ничего так внешне, судя по прижизненным снимкам, но далеко не красотка как остальные. С другой стороны, если маньяк опустил планку требований, то и Елена Королёва, призванная сыграть роль второго плана связной‑подпольщицы, тоже вливается в группу риска.
Расставшись с коллегами, Леонид побрёл к палаткам, где находились гримёрные, там застал Юлию Марковну, с удовольствием закатившую скандал. В сцене, снимавшейся до обеда, она не была задействована, в ней Румянцева, исполнительница главной роли, должна была вместе актёром‑партнёром, изображавшим немца, лезть в кузов грузовика, потом ехать куда‑то, ведя долгие душещипательные разговоры, Курочкина и Королёва томились в ожидании, небольшая склока очень помогала его скоротать.
– Люди идут в кино, а в кино должно быть красиво! Даже если женщина одета под партизанку, прости Господи, она должна выглядеть императрицей в партизанской одежде, а не швалью подзаборной!
– Некоторых как ни одень, на императрицу не тянут… – ввернула шпильку Королёва, тоже отнюдь не в бальном платье, но Курочкина её не слушала и продолжала наседать на помрежа, пришедшего проверить внешний вид актрис перед выходом на площадку.
– Наш режиссёр Адольф Самойлович дал понять самым категорическим тоном: ни вы, ни Елена Георгиевна не должны перетягивать на себя внимание от образа Людмилы Черновой. Поэтому никакой яркой косметики. Лица чуть чумазые. Где в лесу вы могли бы за собой ухаживать? Ох, Юлия Марковна… Смените чулки. Эти никак не выглядят на 1942 год.
– Может, мне и бельё поменять на мешковину для картошки? – Курочкина взяла новую ноту. – А если Румянцева столь блеклая, что её затмевают две исполнительницы в проходных эпизодах, то какого чёрта вообще притянули эту немощь? Ради второй «Альпийской баллады»? Да она и первую провалила! Пока не отсняли много, хотите, я отыграю эпизод в главной роли? Посмотрите! Кто я, а кто Румянцева? С её противным визгливым голосочком.
– Переозвучат нормальным голосом, – вмешалась Королёва. – Вот ты, Юля, и переозвучивай, всё равно у тебя роль без слов. Твой прокуренный бас куда лучше пойдёт, чем детский визг Румянцевой.
– Так… Давайте не переливать из пустого в порожнее, – начал терять терпение помреж. – Все роли утверждены, в том числе озвучка. Юлия Марковна, Адольф Самойлович ничьи капризы терпеть не намерен. Румянцеву не заменить, а вот согласовать вашу замену – проще простого.
– Как будто он мне одолжение делает! – не унималась Курочкина. – Да на этот бездарный фильм с идиотским сценарием пойдут только ради меня, вспоминая «Новогоднюю ночь».
Она вскочила и начала кружиться, напевая:
Пять минут, пять минут!
Бой часов раздастся вскоре!
Пять минут, пять минут!
Помиритесь те, кто в ссоре!
(Сл. В. Коростылёва)
В сапогах и в телогрейке она всё равно оставалась той самой Леночкой Крыловой, с которой Румянцевой не суждено тягаться ни в какой ипостаси.