Страница 48 из 80
Рокентин перевел дыхание, сказал, с трудом шевеля губами:
— Сегодня утром, ещё не рассвело, только-только дождь кончился, ко мне на карете, запряженной четверней, приехал человек.
Сказал: «Светлейший князь Александр Данилович Меньшиков распорядился сей же час доставить ему застежку, кою вы делаете к коронации Их Величества Екатерины Алексеевны».
Я возразил: «Застежка почти готова. Лишь бриллианты, яхонты и изумруды, кои пошли на нее, стоят более трехсот тысяч. Я не могу такую ценность выносить без охраны…»
Человек требует: «Нет, вы пойдете! Это приказ светлейшего. Князь Меньшиков нынче же ждет вас в своем дворце на Васильеве ком острове. Он пожертвовал триста семьдесят девять камней, из коих только крупных бриллиантов шестьдесят один.
Вот сию застежку и желает зреть: все ли камни правильно употреблены?» — Рокентин с мольбой взглянул на Государя. — Кто, кроме светлейшего, может знать точное количество его камней? Никто! К тому же прибывший был в княжеской ливрее. Выглянул я в окно: выезд богатый, на передней левой лошади форейтор верхом…
— И что?
— Я оделся, взял в руки шкатулку с работой и сел в карету.
— Вензеля?
— Да, на дверце вензеля светлейшего. Все это уверило меня: посыльный не врёт. Карета тронулась…
Пётр давно нетерпеливо дергал ногой:
— Ну, ну, что дальше?
Рокентин глубоко-глубоко вздохнул, слёзы вновь выступили на его глазах.
— Карета быстро ехала, окна были зашторены. Незнакомец молчал. Мне, Государь, стало жутко. Я уже начал раскаиваться, что вышел из дому. Вдруг карета замедлила ход, остановилась и в дверцу быстро пролезли трое.
Государь округлил глаза:
— Какие ещё трое?
— В тёплых бархатных кафтанах, в каких обычно голландцы ходят, с трёх сторон завороченных чёрных шляпах и при шпагах. Парики длинные, космы на лица падали, толком не разглядеть. И карета вновь полетела, только на колдобинах подпрыгивала.
Тут я окончательно прозрел: со мной хотят сделать что-то лихое. Хотел шторку отодвинуть: где, мол, мы едем? Ан нет! Среди вошедших был один самый старый, ему годов под сорок. Как потом я выяснил, он хромой, на трость сильно опирается. Так сей хромой меня палкой по руке хватил, она сразу онемела.
— Покажи!
Рокентин задрал рукав исподней рубахи. Правая рука, чуть ниже локтя, вспухла, виднелся свежий синяк продолговатой формы.
— А потом что, говори скорее!
— Бросились на меня вдруг все четверо, ухватили, били и оскорбляли гораздо. Завопил я: «Помогите, убивают!» А злодеи пуще того бесятся. Нос лепешкой разбили, руда из него хлещет. И шкатулку вырвали, бриллианты стали разглядывать. Тут карета остановилась. Сдернули с меня издевательства ради кафтан и сапоги, выволокли на дорогу. Смотрю: кругом лес и ни души живой. Решил я, что час мой последний настал, творю молитву мысленную. Злодеи подтащили меня к ели, вервием накрепко привязали. А сами быстро поскакали прочь от города. А уж потом, через час или более, их сиятельство Федор Матвеевич меня из кареты заметили, ихний запяточный лакей отвязал и сюда па карете доставили.
Нежная любовь
Задумался Пётр: уж очень унизительно для него было такую ценность потерять. Посмотрел на Апраскина:
— Граф, пошли гонца к генерал-полицмейстеру Девиеру. Пусть именем моим скажет: по всем дорогам погоню устроить, караулам на заставах повальный обыск делать и на улицах арестовывает всех и каждого, кто по приметам подходит. И надо, чтоб светлейший со всей срочностью сюда прибыл.
Вдруг в опочивальню без всяких церемоний влетела прелестница, годов двадцати с небольшим. Она торопливо сделала Государю книксен и бросилась на колени перед ложем. Схватив руку раненого, она осыпала её страстными поцелуями, сквозь душившие её рыдания причитала:
— Ах, мой милый Рокентин! Кто покусился на твою жизнь? Пусть отсохнет длань того, кто её на тебя поднял! Пусть небеса поразят нечестивца!
Доктор Спектор мягко заметил:
— Больному волноваться не есть хорошо, ему требоваться покой… Мадам Севож, не делайте опасность жизни мой пациент.
Нина, услыхав про опасность для своего возлюбленного жениха, закатила глаза и, смертельно побледнев, прошептала:
— О мой милый Рокентин, коли с тобой что пакостное случится, так я вслед за тобой сойду под гробовую сень! — По её лицу катились крупные слёзы.
* * *
Вскоре прибыл и светлейший князь. Его отыскали на какой-то ассамблее. Меньшиков расцеловался с Государем, походя ущипнул Нину за мягкое место, сказал два слова сочувствия Рокентину.
— Ты не посылал, Александр Данилович, к господину Рокентину нарочного? Для того, дескать, чтобы посмотреть застёжку.
Вникнув в суть дела, Меньшиков начал дико хохотать, приговаривая:
— Ну, подлецы, ловкие! Моим именем прикрылись. Токмо мыслю аз, что сим блядиным сынам далеко не уйти. Девиер дело уже делает: повсюду рогатки поставлены, хватают всех подряд.
— Поехали к генерал-полицмейстеру, — приказал Пётр. И обратил лицо к раненому: — Господин Рокентин, набирайтесь здоровья. Надежду имею на вашей свадьбе скоро гулять, — и он подмигнул игриво Нине.
Великий чародей
Россию издревле любят посещать самые загадочные личности. Рокентин, может быть, один из самых таинственных. Кто он и откуда? Предположений было много, но наверное никто сказать не умел.
Первое появление Рокентина в высшем петербургском свете вызвало восторг и ужас. Случилось это в Летнем дворце. Про Рокентина уже ходил слух, что он обладает секретом философского камня и умеет из ртути получать золото и серебро.
И вот перед знатью появился человечек невысокого роста, с горящим взором, с густыми бровями, с лицом, обрамленным бородой в мелких кудряшках.
Слуга поставил на столик две банки с водой. Рокентин воздел к небу руки:
— О сферы седьмого неба, помогите мне раскрыть пред почтенной публикой некоторые ваши священные тайны. — И затем к присутствующим: — В сих банках самая обыкновенная вода. Дворцовый слуга сейчас почерпнул её из колодца. Всякий может ощутить воду на вкус, дабы убедиться в справедливости моих слов. Итак?
Первым отпила из банок наложница Государя леди Гамильтон (тогда её голова была ещё на плечах) — она была любительницей острых ощущений. Её примеру последовал любознательный Ментиков. Стирая простонародно уста ладонью, молвил: