На дыбе

— Это дочь моего свояка Нарышкина, — объяснил Матвеев. — Моя крестница. У них беда… — И рассказал, что знал.

Государь неприятно изумился:

— И что, злодея все ещё не поймали?

— Да как его поймаешь? Земля велика. Сделал своё черное дело и, таракану подобно, забрался в какую-нибудь щель.

Государь обратился к Наталье:

— А что, девица, в деревне хорошо жить, не скучно?

— Эх, Государь, скучать нам некогда — за домом глаз да глаз нужен, — смело отвечала Наталья.

— А чем же батюшка твой тогда занимается?

— У батюшки тоже хлопот — полный рот. К тому ж он охотник. Перепелов у нас страсть сколько. Государь живо ответил:

— Так и у меня охота большая! Очень перепелиную охоту люблю. Во ржах спелых за ними погоняешься, так лет десять словно с плеч скинешь.

— И куда скидывать? Вы, Государь, совсем ещё молоды, — Наталья лукаво взглянула на собеседника.

Государь приосанился, обратился к Матвееву:

— Что, боярин? Едем в деревеньку Нарышкина перепелов гонять? Мне как раз посол Ливонии новые сети подарил, вот и опробуем. И с родителем Натальи познакомимся. Завтра и отправляемся, — азартно заключил он.

Зоркий глаз

Пусть читатель сам догадывается о том переполохе, который случился в доме Нарышкина, когда туда нежданно нагрянула государева кавалькада всадников и карет с припасами. Алексей Михайлович сделал обомлевшему от счастья хозяину вполне царский подарок — охотничье седло арчак, украшенное серебром, золотым шитьем по бархату и чеканкой.

Охота случилась отменной. Государь, которому без малого было сорок, словно мальчишка, гонял перепелов, ловко и сильно перехватывал сети. Когда возвращались из полей домой, Нарышкин указал кнутовищем:

— Вот, Государь, овраг, в котором изверг лишил девушку жизни. Смотрите, видны ещё обломанные прутья на деревьях и кустах — ими злодей труп закидал.

Государь зорко вперился взглядом и вдруг живо сказал:

— Все ветви обломаны с левой стороны. Изверг — левша! Не мог же он стоять спиной к оврагу — сверзся бы с высоты. Находился лицом к оврагу, — Государь показал, — и «окаянной» рукой выламливал ветки. Нарышкин, в твоих деревеньках есть мужики-левши?

Нарышкин был поражен тем, что столь простая мысль не пришла ему в голову прежде. И он вдруг с ужасом вспомнил:

— «Окаянная» рука? Неужто сие злодейство учинил Пармен-кузнец? Он у нас лишь нынешней весной поселился. Кузнец нужен, я его от оброка на три года освободил.

Среди приехавших с Государем слуг нашлись умельцы допрашивать. Пармен под их нажимом быстро признался в убийствах. Девушек он подстерегал, спрятавшись в кустах возле оврага. Что касается Арины, так она сама спустилась в овраг, чтобы полакомиться с кустов малины. И ещё повинился Пармен в одном убийстве девушки, которое он совершил в Суздале, откуда и перебрался к Нарышкину.

Злодея, под проклятия всех сельчан, заковали в железо и отправили в Москву. Здесь на Болотной площади его колесовали — в назидание другим кровопийцам.

Царская воля

Круглое личико Натальи Нарышкиной поразило, видать, Государя в самое сердце. Он стал чаще бывать у Матвеева и каждый раз требовал:

— Пусть твоя питомица разделит с нами трапезу! Матвеев ворчал:

— Честь ей слишком великая!

— Однажды Государь сказал:

— Боярин, а ты о судьбе Нарышкиной задумывался? Девицу пора под венец ставить.

— Ах, Государь, — отвечал со вздохом Матвеев, — Наталья всем взяла — и собой хороша, и благонравна, и умна, да только жених ей не скоро сыщется.

— Что так? — удивился Государь.

— Девушка она бедная, а нынешняя молодежь не столько на невест глядит, сколько в сундуки с приданым заглядывает: много ли там золота-серебра?;

Государь глубокомысленно заметил:

— В таком случае я сам сыщу достойного жениха. Знаю одного: он любит Наталью, хочет взять за себя, а богатства у него столько, что и отдаленным потомкам достанет. Этот жених — я сам.

Матвеев изумился до крайности. Он грохнулся Государю в ноги:

— Помилуйте, Государь, не делайте этого! И без того знатнейшие вельможи смертельно завидуют отменной милости, которой вы меня удостаиваете. А когда узнают, что вы мою крестницу в царицы произвели, сживут меня со света.

— Не печалься об этом. Мы все сделаем по обычаю. Никому ничего о нашем замысле не скажем. На весну назначим смотрины самых красивых девушек. А там и дело решим.

И Государь в порыве чувств обнял Матвеева.

Эпилог

Породниться с Алексеем Михайловичем пожелали самые знатные князья и бояре — Колычевы, Мусины-Пушкины, Толстые, Гагарины, Долгорукие и прочие. Ho на сей раз на смотрины допустили как никогда мало девиц — меньше шести десятков. К всеобщему изумлению, 18 апреля 1669 года (по другим сведениям — в сентябре 1670го) Государь сделал свой выбор. Его невестой стала красавица «ничтожной фамилии» — Наталья Нарышкина.

22 января 1671 года Государь с обычными обрядами обвенчался с Натальей Кирилловной.

Спустя шестнадцать месяцев, 30 мая 1672 года, в день преподобного Исаакия Далмацкого, в первом часу пополуночи молодая царица обрадовала Государя рождением сына. Нарекли его Петром.

В пять утра колокольный звон поплыл над садами и золотом церковных куполов Москвы, возвещая: родился царевич!

Митрополит Новгородский Питирим с духовенством совершил молебствование в Успенском соборе. По лицу счастливого отца катились слёзы умиления и радости.

Поклонившись праху родителей, покоившихся в Архангельском соборе и церкви Вознесенского девичьего монастыря, он вернулся во дворец. Ради счастливого дня отец царицы Кирилл Полуэктович Нарышкин, а равно как сват Артамон Сергеевич Матвеев были жалованы чином окольничего.

Увы, жить Алексею Михайловичу оставалось недолго.

КРЕМЛЁВСКИЕ ИНТРИГИ

На четвертом году жизни будущему преобразователю России Петру Великому судьба нанесла тяжёлый удар: скончался его царственный отец. Боярин Матвеев склонял умирающего Государя оставить трон малолетнему Петру. Но Алексей Михайлович с последним вздохом благословил на трон сына от первого брака — Фёдора, ещё не достигшего пятнадцати лет.