На дыбе

— Просторы твоего, Государь, царства необозримы! Народ после Матери Божьей более всего почитает тебя, свет неизреченный, хвалит твоё боголюбие, доброту бесконечную, а того более — твою строгость и прилежание к порядку. Люди твои, Государь, трудолюбивы, леса кишат полезным для охоты зверьем, а реки — рыбой…

Иоанн Васильевич удовлетворенно хмыкнул, победоносно посмотрел на разинувших рты бояр и молвил:

— Да, царство мое богатое! Всего хватает. Нынче, сказать для примера, в Москве-реке, возле самого Кремля, выловили осетра двухпудового. Милости просим за наш стол! А сейчас вас, странники, проводят в покои. Отдохните, и продолжим наши беседы…

Государь не то что любил, но испытывал едва ли не мистический ужас, смешанный с восторгом, перед людьми не от мира сего — юродивыми, факирами, звездочетами, волхвами, прорицателями. «Все помрем, да только вот когда? — размышлял он. — Об том и надо спросить волхвов».

Сводный брат Македонского

Иоанн Васильевич, уставившись мутным взором усталых, с красными прожилками глаз, с любопытством вопрошал звездочета:

— Ну, говорю, из каких земель пришли? Викентий, попивая вино, врал от души:

— Родился я без малого две тысячи лет назад. Мать моя — знаменитая куртизанка Лейла, а отец — сам великий царь Филипп Второй, отец Александра Македонского. Со сводным братом я дружил, вместе на войну ходили: гнали персов в Гавгамелах, топтали горячими конями землю царя Ахменида. Моим учителем был Клавдий Птолемей, я помогал ему излагать звездную систему мироздания в его знаменитом труде «Альмагест».

Бояре с удивлением таращили глаза, а Иоанн Васильевич важно качал головой:

— В моей библиотеке есть список сей астрономической энциклопедии! А когда, Божий человек, ты прозревать кончину людей научился?

— Сие, Государь, случилось на горе Голгофе, что близ Иерусалима, когда распинали Христа промеж двух разбойников. Меня вдруг словно озарило, вот с той давней поры и предсказываю… И все языки мира вмиг постиг!

Иоанн Васильевич недоверчиво скривил рот:

— Не врёшь ли? Сейчас тебя испытаю. Эй, кто там, приведите сюда Бомелиуса!

Низко кланяясь, появился лекарь. Государь сказал:

— Поговорика со звездочетом на языке своем!

Немец о чем-то спросил. Викентий улыбнулся, бойко ответил — на немецком же. Бомелиус перевел:

— Господин говорит, что не только немецкий, но даже птичий язык ведает. Произношение у него такое, словно век провел в Пруссии. Пришёл сюда с двумя своими учениками по той причине, что слава о тебе, великий Государь, летит по всем землям.

Иоанн Васильевич аж приосанился, на его лице появилась довольная улыбка. Он обратился к Викентию:

— И что говорят обо мне в чужих землях?

— То, что ты, Государь, приумножил свое царство во сто крат. Завоевал татарскую Казань, богатую Астрахань и земли многие по течению Волги, Камы, Вятки, по побережью Каспийского моря и многие, многие другие. Крепкой рукой ты держишь власть: караешь изменников, награждаешь щедро верных слуг. Ты тот, на кого изливается благодать Божья.

Государь взял со своей тарелки изрядный кусок осетрины:

— Вот, человек Божий, насыщай свое чрево! — и протянул Викентию. — Вино пей до дна. Про славу мою ты хорошо рек. Но по дьяволовым козням не было мне удачи в жёнах. Можешь ли ты ведать, какова судьба и где ныне Василиса Мелентьева?

Викентий не спеша, степенно пережевал осетрину, утер полотенцем уста и лишь после этого сказал:

— Для этого трудного гадания следует употребить таблицы арабской магической кабалистики. После обеда я выполню, Государь, твою просьбу.

…Иоанн Васильевич все оставшееся время нетерпеливо дергал ногой, но, вопреки своему нраву, Викентия не погонял.

Предсказание

Обед наконец закончился. Всех лишних Государь из трапезной прогнал.

Уставился мутным взглядом на Викентия. Тот извлек из мешка, который был при нем, пять больших; таблиц, исписанных цифрами. Шестая — ключ к кабале, где под латинским алфавитом стояли соответствующие цифры. Свинцовым карандашом стал что-то записывать на полоске папируса. Через малое время произнёс:

— Василиса Мелентьева напрасно пострадала от какого-то влиятельного и могущественного человека. Архангел Михаил по приказу сына Давидова забрал её из гроба и отнёс на седьмое небо. — С печалью взглянул на царя: — Так что, Государь, сия особа на земле более не обретается.

Грозный, пытаясь осмыслить ответ и свою вину перед сыном Давидовым, а также перед Архангелом Михаилом, тяжко вздохнул и спросил главное:

— Ты, Божий человек, нынче говорил рабу моему Басманову, что мне де жить осталось недолго? Так ли это?

Викентий скорбно опустил голову:

— Да, великий Государь. И признаюсь тебе, что именно сия причина и позвала меня в дорогу. Прежде чем ты отойдешь ко всем святым, я возжаждал насладиться зрелищем — захотел зреть тебя, мудрого и непобедимого.

Иоанн Васильевич побледнел, пожевал губами, как он это всегда делал во время сильного волнения.

— Не безумие ли говорит в тебе? Или это ухищрение бесовское?

— Нет, великий Государь, это говорят звёзды! Следующий год — тысяча пятьсот восемьдесят четвертый от Рождества Христова, год планеты Меркурия, ещё незабвенный учитель мой, мудростью которого я всегда восхищаюсь, Клавдий Птолемей определил Меркурия как планету мудрости, военного порядка, суровости. Но ежели против сей планеты обозначится кровавая звезда Тодес и своим лучом укажет на город, где благоденствует могущественный царь, то сей царь спустя двести двадцать два дня отдаст душу Богу.

— И что же?

— А то, что за тобой смерть. Государь, явится семнадцатого марта следующего года.

Иоанн Васильевич скорбно поник. Притихли и окружающие.

Годунов покачал головой:

— Враки, поди!

— Государь наш проживет ещё долго, — поддержал его Басманов.

Викентий развел руками:

— Сие не от себя реку, эти предсказания зиждутся на твердой основе — называется наука астрология.

Ловушка