Страница 98 из 130
– Ты росла со старшим братом и прекрасно знаешь, как обращаться с мужчинами… В этом и правда твоя особая, почти магическая сила.
– Но? – Я улыбнулась, чувствуя, что устала спорить с упрямцем и что вид виноватого, поддавшегося хоть ненадолго мне Бьёрна обезоруживает.
– Но так сложилось, что у меня есть две младшие сестры. – Он рассмеялся, тепло, по-настоящему, впервые за весь вечер. Словно только что сделал решающий ход королём. – Так что, прости, в этой игре тебе не одержать победу.
Пока я смотрела ему вслед и давила невольную улыбку, Бьёрн подхватил две дымящиеся кружки, в которые налил кипяток, и вышел обратно на веранду к столу. Теперь солнце почти село, и небо окрасилось в оранжево-пурпурный.
Такие закаты мы иногда встречали на океане с отцом, когда выезжали на конную прогулку, – над водой солнце отражалось миллионами ярких бликов, а здесь тонуло в бесконечных скалах, песках и крышах Сеттеръянга.
Я поняла, что привыкла видеть этот пейзаж и будто бы уже давно не скучала, как в первые дни. Что это, смирение? Или моё влечение к Бьёрну, которое скрашивало учебные будни, жёстких преподавателей и даже вредность некоторых учеников.
– Рассвет и закат – особое время, – подтвердил он, усаживаясь на скамью лицом к пылающему ореолу солнца над горой. – Чувствуешь, насколько тонок сейчас мир? Мне в это время кажется, что небо может надломиться, просыпав на нас все это буйство красок, а мы прикоснёмся к Источнику.
– И он сожжёт нас дотла, – мрачно продолжила я, усаживаясь с ним рядом и берясь за глиняную кружку с очередным ароматным зельем.
– Ты всегда так жизнерадостна?
– Здесь – да.
Я сделала большой глоток и убедилась, что это вкусно. Похоже на ягодную настойку с травами, но от неё не ведёт голову, как от того, чем угощали в пещере.
– Где же ты хочешь быть?
– Хм… – Я даже удивилась, поняв, что не знаю, что назвать в первую очередь.
Дом? Но как будто уже… нет. Не могу же я в самом деле бросить всё на полпути и вернуться с позором, так ничему и не научившись.
Я поёжилась и взглянула на Бьёрна сбоку.
Закатное пламя мягко скользило по его лицу, оттеняя сильный, резкий профиль – прямой нос, чёткая линия подбородка, чуть приоткрытые губы, словно он собирался что-то сказать, но передумал. Светлые волосы, собранные в тугой узел на затылке, выбились парой скрученных прядей, падая на шею и виски.
Я чуть склонила голову, будто пытаясь разгадать его, изучить, понять, о чём он думает в этот момент.
– Ну, я бы хотела увидеть тот город, что внизу. – Слова сорвались с губ сами, пока я всё ещё разглядывала его. – Мэй говорила, там красиво, но нам нельзя… одним.
– Угу.
– Почему же?
– Отвлекаетесь от учёбы.
Мои руки дрожали, и я только сейчас обратила на это внимание. Мелкая дрожь пробегала по пальцам, которыми я обхватила кружку. Однажды я читала, что это первый признак безумия, которое может настигнуть тех, кто связан со стихиями и не умеет держать себя в руках. Как император… да, он силен, но кто знает, не сошёл ли он с того пути, что когда-то себе наметил?
– Просто… – проговорила я чуть огрубевшим голосом и откашлялась. – Хотелось перевести дух перед игрой. Иногда мне кажется… – я до боли стиснула пальцы, – до неё не доживу либо я, либо мой учитель.
– О, я забыл, что у нас тут принцесса королевских подмостков и великой драмы, – улыбнулся Бьёрн, повернувшись ко мне вполоборота и только сейчас заметив, как дрожат мои руки.
Я сделала жест, покрутив ладонью, словно отвесила поклон со сцены.
– Прошу! Овации, занавес!
Но Бьёрн не рассмеялся, а нахмурился, и обхватил своей широкой ладонью мою руку, что ещё обхватывала кружку. Под его пальцами стало тепло и щекотно, но я тут же отдёрнула руку так, что едва не уронила кружку на себя.
– Спасибо. – Я неловко выбралась из-за стола и встала, отвесив издевательский реверанс. – За угощение, за сухую одежду. И за поддержку и понимание. Думаю, мне пора. Расскажу потом, как суровый сентар де Ларс наказал меня развешиванием стирки, мытьём посуды и ужасным обжигающим супом, чтобы уж точно никто не подумал, что нас связывает что-то, кроме испытаний, которые обожают все дарханы на свете.
– Браво, – усмехнулся одними губами Бьёрн, глядя на меня через плечо.
Но вид у него отчего-то был совсем не весёлый.
Я вернулась за своими не досохшими ботинками, подхватила в руки, забрала мокрую одежду с верёвок и, не оглядываясь на Бьёрна, отправилась к себе.
Глупо было снова поддаваться эмоциям, но… я устала!
Воздух был прохладным после закатного тепла, и камни больно впивались в ступни, пока я шагала по дорожке между скал. Каждый шаг отдавался в натруженных мышцах тупой, глухой болью. Не к такой жизни я готовилась!
И как же хотелось просто пожалеть себя.
Из-за жестокого наставника де Торна, который издевательски играет на грани между унижением и принуждением, будто проверяя, когда я сломаюсь.
Из-за измотанного тела, привыкшего к нежности, которое беспрестанно ныло, протестовало и не успевало восстановиться, прежде чем наступало новое утро – и новая пытка под видом тренировок.
Из-за дурацкого купания в реке, когда я уже почти поверила, что могу найти общий язык с командой, но в итоге стала скорее забавой.
Из-за… Бьёрна. Который то приближается, то отталкивает, словно ему позволено больше, чем остальным. Который говорит, что опасен, и, боги, я в это верю… Но если он так опасен, то почему я не могу просто отстраниться?
Я коротко выругалась, споткнувшись, – слишком резко, почти как Тавиан, который иногда сыпал весьма грубыми просторечиями, наверняка подхваченными здесь, в монастыре, так что даже отец морщился от этой манеры.
У входа в келью я услышала голоса из отдалённой соседней, где жила Тьяра со своей подружкой Шинджу, которая в последнее время начала таскаться за ней след в след. Их голоса звучали глухо, но весело, и я ещё острее ощутила собственное одиночество.
Но стоило войти в келью и бросить промокшие ботинки, как я вздрогнула: внутри меня уже дожидалась Мэй, с которой мы толком не общались последнюю неделю.
– Ты меня испугала, – проворчала я, пытаясь спрятать испуг за усталостью.
Видеть подружку сейчас не очень-то хотелось – и не потому, что я была такая уж гадкая, а потому, что это влекло за собой неприятности в виде заговорщиков и тайн, в которые Мэй пыталась меня втянуть.