Завтра я стану огнём

Глава 2. В которой море одерживает верх

С сумками пришлось повозиться, потому что их было несколько, а мой сопровождающий не торопился помогать. Я запахнула полы длинной накидки из гладкой ткани – легкой, но приятной защиты от ветра на конец лета.

Однако совсем не то, в чём стоило отправиться на корабль – тем более на проклятый север. Рядом гомонили моряки, занятые погрузкой каких-то товаров, и с любопытством поглядывали на мой экипаж: ещё бы, знатная госпожа собралась в море! К тому же без слуг и без какого-либо должного сопровождения.

Корабль у широкой пристани нависал выпуклым боком, трепыхались паруса и снасти, и от близости этой махины мне уже было неспокойно. Все прогулки по воде неизменно заканчивались одинаково – мне было беспросветно дурно.

С тоской глянув на водную гладь, подёрнутую рябью, на десяток мелких парусов рыбацких лодок вдали, я сглотнула. Подхватила одну из сумок на плечо, а вторую прижала к себе, вконец раздосадованная. Не так я представляла себе этот день, в котором должна была встретиться с ведуньей в заповедном лесу – тихом, укрытом от всех людей и солнца месте, где было бы так спокойно.

Присланный дарханами мужчина наблюдал за моими попытками тянуть время с плохо скрытым весельем в глазах – хотя лицо сохранял серьёзное.

– Что? – буркнула я, продолжая лихорадочно размышлять, можно ли сбежать прямо сейчас.

В конце концов, нас всего двое. Ни слуг, ни солдат. Если ударить в нужное место – и самой прыгнуть в экипаж, хлестнуть лошадей…

– Кейсара ди Мори, – тихо и будто с усталостью обронил чужеземец, – не забывай, что я маг.

– Я, вообще-то, тоже.

– Но ты не чувствуешь меня так, как я – тебя.

Говорил он терпеливо, почти как взрослый – с ребёнком, хотя сам выглядел ненамного старше, и никакой разумной реакции это у меня не вызывало.

– И что сейчас чувствуешь? – С вызовом я шагнула ближе и вскинула голову, пытаясь будто уменьшить разницу в росте.

– Твои попытки придумать новую возможность для побега.

– И всё?

– Ещё то, как ты выходишь из себя, чувствуешь, что тебя перехитрили, и как хочешь побольнее из-за этого ударить, потому что тебе обидно.

Я сощурилась.

– А может, ещё то, что я даже не знаю твоего имени, ты ведёшь себя как последний нахал, а между прочим, моё происхождение требует гораздо более уважительного обращения, кириос-не-знаю-как-там-вас? Мой отец, будь он сейчас здесь, здорово бы вам всыпал за подобную наглость и поведение, – окончательно вспылила я. – И то, что вы фактически похитили меня из моего дома, перехватив мой экипаж, не даёт вам право насмехаться и ёрничать, пусть за вами стоит хоть десяток императоров и императорских приказов. Это низко, неуважительно и грубо, и я…

– Хорошо, – перебил меня, легко соглашаясь, сероглазый, – я буду звать вас, как скажете, прекрасная и грозная принцесса Юга. И впредь и пальцем не трону без вашего особого на то согласия. А то, не дай боги, вы меня и укусите… львица. Идёмте же, – кивнул он на корабль.

В его насмешливой речи не проявилось и тени уважения. Я сдула упавшую на лоб прядь, оглядываясь по привычке, думая увидеть вокруг служанок или тех, кто готов прийти на подхват. Дархан отступил в сторону, освобождая мне проход к трапу на корабль.

– И как же зовут

вас

, кириос, в таком случае? – сердито выпалила я, подхватывая сумку ближе к себе.

Пропустив меня вперёд, он направился следом чуть поодаль, будто всё ещё контролировал моё возможное отступление. Но всё-таки бросил коротко:

– Бьёрн.

– Просто Бьёрн? – вздёрнула я бровь с насмешкой, повернувшись вполоборота и намекая на его низкое происхождение.

Произносить это имя было непривычно. Оно отдавало чужбиной, холодом и… похоже было на удар: ёмкое и звучное, но слишком странное. Я мысленно покатала его на языке, пытаясь не прозвучать фальшиво или смешно – в силу складывающихся обстоятельств мне надо было как можно быстрее восстановить своё достоинство и заставить этого чужака, дархана, что явился по мою душу, себя уважать.

– Для начала вам будет достаточно, Кейсара ди Мори, ваша сияющая светлость.

Я усмехнулась его самоуверенности и проигнорировала издевательское обращение. Для начала! Надеюсь, мы дойдём до проклятого Итена, и этот сопровождающий – который даже сказать ничего не может об истинной цели столь ощутимой настойчивости в мой адрес – куда-нибудь там задевается.

Хотелось надеяться, что в монастыре сейчас не так строго, как пару лет назад, когда учился Тавиан. Хотя… если он справился, то и я справлюсь. Не зря же мы вместе росли.

Боги, я всерьёз уже верю, что готова сдаться и отправиться к дарханам?

Светало. Солнце выкатилось над океаном и слепило глаза мириадами бликов. Чайки вопили над палубой так оглушительно, что хотелось крикнуть им в ответ. Я вцепилась в трап, держась за борт, – одна из сумок сползла с плеча.

– Дождались бы утра, приехали бы сюда со своей свитой, – подлил масла в огонь Бьёрн, обернувшись. – А теперь уж, не обессудьте, придётся вам отправиться на Итен без привычных вашему положению удобств.

Он сказал это ровным голосом, не выдавая ни презрения, ни зависти или чего-то вроде этого. Явно понабрался невозмутимости от дарханов.

Я уже почти добралась до него, когда он вдруг шагнул вперёд и забрал с моего плеча уползающую сумку.

– Мы ещё можем послать за остальным, – сказала я, перебрасывая волосы за спину и разглядывая капли пота у него на висках от непривычной жары, – разве нет? Или вы так торопитесь вернуться обратно? Не нравится у нас? – В моём голосе прозвучала насмешка.

– Боюсь, если задержимся, вы опять попытаетесь сбежать, – улыбнулся он, отвечая насмешкой на насмешку. – Так что, к сожалению, придётся немного ускорить отплытие. Всё, капитан, все на борту! – крикнул он вверх и постучал по борту.

– Неужели вы так за всеми одарёнными следите?

– Не за всеми, – уклончиво ответил он и пошёл вперёд.

Мне пришлось догонять – под взглядами команды, явно интересующейся, кто я такая. Внутри уже начинало трясти от предчувствия – и моря, и всего, что ждало за ним. Но я шла за Бьёрном, не показывая страха, оглядывая палубу и внутренне собираясь с силами.

Невероятно, как люди вообще могут полюбить море?! Жуткое, зыбкое, полное пугающей глубины место, где нет ни единой опоры. И эта тошнота – она уже будто подкатывает, хотя мы даже не отчалили от берега.