Страница 30 из 130
Глава 9. Важный визит
Арнеина
– Какая ересь! – Арнеина скомкала донесение и отбросила в сторону.
Снова по империи ползли тревожные слухи. Всё чаще говорили о неведомом Едином – Покровителе, дарующем защиту от Тёмного, существа, которое, по их вере, несёт всё зло. И наделяет магией, разрушающей мир.
Невесть откуда всё настойчивее проникали чужие проповедники: с речами о нерушимом порядке, о мире, где никто – даже одарённые – не вправе вмешиваться в замысел мироздания, кроме самого Единого.
Их вера отвергала магию. Отвергала богов. Отвергала саму суть империи.
Арнеина покачала головой. Эта вера казалась ей такой примитивно-наивной! Добрый бог-защитник, злой Тёмный бог, заставляющий свернуть с верной дороги…
Но ведь добро и зло существуют внутри человека одновременно. И всё зло, что есть на свете, – это лишь отдаление от Духа, что всех создал из великой любви и мудрости. Вот истинная нерушимая сила.
И каждый лишь может выбирать, хочет ли он стремиться к источнику этой божественной любви и света – или готов забыть о нём и позволить себе упасть. Никто не в силах на это повлиять. Просто иногда падать – это так обманчиво приятно.
И если после практики сердце Арнеины действительно наполнилось любовью и состраданием и она вернулась во дворец в приподнятом настроении, зная, что сберегла тайну, то с момента отъезда Сиркха она начала испытывать странную, необъяснимую, растущую тоску. Она и прежде чувствовала себя связанной с ним невидимыми нитями, но теперь это стало ещё ярче. Она ждёт от него ребёнка.
Ребёнка, который может привести его к гибели… Арнеина вновь перечитала записи своего дневника, одни из самых первых. Много лет назад Самуэль обмолвился, что, помимо нежелания спускаться к земным законам, есть ещё то, что останавливает его на этом пути. Сказанное однажды Учителем пророчество, будто бы потомок Сиркха станет причиной его смерти.
Он рассказал ей однажды это в лёгком насмешливом тоне, наблюдая, как Арнеина отреагирует на эту новость, но тогда она готова была на всё, лишь бы быть с ним, – и мысли о ребёнке, который может погубить мужа, казались столь же кощунственными, как если бы она допускала возможность самолично нанести ему удар в спину. Но прошло почти двадцать лет…
Опустившись перед зеркалом, Арнеина сама провела гребнем по длинным светлым волосам, будто это поможет собрать силу. Как когда-то делали её бабушка и прабабушка, как рассказывала мама.
Их сила рождалась из слабости, из крайней уязвимости перед мужчинами, ведь беременность отчасти делала их зависимыми от тех, кто сильнее. Но это окупалось с лихвой: магия, которая рождалась внутри от соединения мужской и женской энергий, была во сто крат могущественнее самого древнего колдовства.
Арнеина провела по волосам снова и снова и, наконец, улыбнулась своим глазам в отражении. Она делала это иногда, когда вспоминала наставницу из ордена дарханов, мудрую и при этом жёсткую. Смотреть в свои глаза. Долго. Не отводя взгляда, не уходя никуда мыслями. Осознать, что она есть, она существует в этом воплощении. Она – продолжение рода матери и отца. Она лучшее, что было в них обоих. И она достаточно сильна, чтобы подарить новую жизнь, раз так распорядились боги.
* * *
В столице Иввара стремительно холодало, всё шло к середине осени, и говорили, что грядёт одна из самых холодных зим за последние двадцать лет. Но здесь, в столице, было теплее, чем у неё на родине: там ветер иногда сносил с ног, а метель не позволяла неделями покидать укрытие, и камин топили долго и тщательно, чтобы огонь не угасал ни на мгновение.
Арнеина смотрела в окно экипажа, следуя в одну из самых богатых и известных школ для одарённых детей со своим обязательным визитом. Это было то дело, что она выбрала своим особым предназначением – заботиться о чужих детях, наставлять их на верный путь, вдохновлять своим примером.
Все эти годы она так твёрдо верила, что своих детей у неё никогда не будет, и упрямый древний инстинкт так и подталкивал дарить нерастраченную любовь тем, кто, прямо скажем, о ней не просил.
Сиркх смотрел на её увлечение с лёгким снисходительным одобрением, хотя сам радел за открытие как можно большего количества образовательных академий – обучение магии и наукам, просвещение, стремление к развитию тела и духа он ставил превыше всего.
И он всегда был так спокоен из-за принятого решения, что иногда это больно кололо под сердцем. Неужели ему действительно всё равно? Неужели он никогда не воображал, как это – воплотить в жизнь маленькую версию себя? Кого-то столь похожего на тебя, что даже не верится, что так бывает.
Арнеине всегда говорили, что она внешне очень похожа на отца. Она – его наследие. Кровь от крови. Она должна была – нет, не должна, обязана – не дать его крови угаснуть и не позволить стереть его след с лица земли.
Чем дольше Арнеина давала себе размышлять об этом, тем больше ужасалась тому растущему внутреннему противостоянию, которое почти двадцать лет держала в узде. Но наконец они прибыли.
Древнейшая школа ордена дарханов, что находилась на окраине столицы, встретила одобрительным гулом. Все ученики, – а здесь учились дети от десяти до восемнадцати лет, – выстроились перед императрицей стройными рядами и почтительно кланялись, пока она шествовала по двору старинного особняка.
«Посмотрите на неё», – доносился несуществующий шёпот.
«С императрицей что-то не так», – казалось, вторили стены особняка.
«Она скрывает страшную тайну. Она хочет погубить нашего императора», – кололи её брошенные исподволь молчаливые взгляды.
Войдя внутрь, Арнеина сорвала тёплую, укутывающую голову шаль и медленно выдохнула. Никто не узнает её тайну раньше времени, а когда срок придёт – она обязательно что-нибудь придумает.
Арнеина, потерев чуть озябшие ладони, позволила магии течь быстрее и распалила внутренний огонь. Ей всегда легко удавалось управлять телом, заставлять себя дышать ровнее или торопливей, согреваться в мороз или успокаивать стучащее сердце в жаркие летние месяцы. Хотелось бы надеяться, что она сохранит эту способность и дальше.
– Ваше величество, просим, – нижайше склонился перед ней советник по вопросам просвещения сентар де Илан и пригласил пройти за высокую трибуну.
Высокие колонны несли на себе своды старинного особняка. Когда Сиркх освободил эти стены от последствий правления короля Маттиаса Андресского и полностью отдал здание дарханам, оно словно задышало глубже и спокойнее.