Лжецаревич

— Жив, Бога благодаря, а только обмерши маленько.

— Ты кто такой?

— Я — холоп евонный, Фомкой звать.

— А он?

— Боярин Константин Лазарыч Двудесятии.

— Скажи боярину, когда он очнется, что пусть он просит у меня чего хочет — все сделаю: таких молодцов мало у меня.

— Ладно, скажу. Батюшки святы! Да ведь ты сам царевич! — воскликнул Фомка, тут только признавший Димитрия. — А я, дурень, и шапки не заломил! Не погневайся, батюшка царевич!

— Ничего, ничего! О шапке ль тебе думать теперь?! Неси бережно, да сказать не забудь, что я велел, — промолвил лжецаревич, круто повернув от Фомки.

Оставшись один с бесчувственным боярином на руках, холоп хитро улыбнулся.

— Вот я и сделал два дела! И от смерти спас господина, и под милость царевичу подвел. Истинный ли он царевич, бродяга ли — все едино, может, боярину пригодится!

И Фомка бодро зашагал к стану.