Страница 72 из 106
— Мне правда звонила тогда моя дочь, – вдруг произносит Полуянов. Возможно, я реальная дура, но почему-то сейчас я верю в то, что он говорит. – Она меня ненавидит и никогда не позвонила бы просто так. Значит, что-то случилось. Я не мог не ответить и не прийти, – вот уж чего я не ожидала, так это таких слов.
— За что ненавидит?
— Мы плохо расстались с ее матерью. В общем, это неважно. От мужа квартира досталась? – резко меняет тему.
— От покойной бабки. Продала завещанную мне квартиру и купила новенькую.
— А где бабки от книг?
— На вкладах. Обеспечиваю себе достойную старость.
— Бабка – карга. Мать – туда же. Брат так себе. Ты как-то к родственникам не очень, да?
— Как есть. Но вы ведь тоже, Александр Владимирович.
— Тебе что-то сказал Кирилл? – нет, ну серьезно? Этот, с виду знаток женщин, допустил мысль, что я реально мучу с его братом? Идиот. Однако идиот идиотом, но это только лишний раз доказывает, что он не контачит с братом. А это для меня положительная новость.
— И без чьих-то слов понятно, что вы не любящие братья. Что не поделили? – только не говори, что женщину.
— Мне с ним нечего делить. Я не считаю его братом.
— Почему?
— Потому что мы росли не вместе. И то, что у нас один биологический папаша не означает родственную связь, – встаю из-за стола и подхожу к кухонной стойке. Зачем-то ставлю чайник.
— Оказывается, между нами много общего. Вы и папеньку, и брата не жалуете, прям как я маменьку и покойную бабку, – несмотря на то, что я с шумом разрываю неподдающиеся пакетики чая, слышу, как позади меня встает Полуянов. А затем его руки оказываются на моей талии. Блин, я точно как идиотка школьница, которую в первый раз касается понравившийся мальчик. Медкомиссию от зашкалившей тахикардии точно бы не прошла.
— Ты даже не представляешь, насколько у нас много общего, – шепчет мне в шею.
Про пакетики забываю. Так и стою, пытаясь угомонить разбушевавшийся миокард. Сама не понимаю, как мои ладони ложатся на его руки. Молчание неприлично затяжное. И, несмотря на приятный момент, не могу его не поддеть.
— Забыла спросить, а ты зачем сюда пришел? Вроде как не собирался.
Полуянов усмехается мне в шею, а затем разворачивает меня к себе лицом. Жаль, что родители не наградила меня высоким ростом. Сейчас без каблуков приходится сильно задирать на него голову.
— Пес решил кое-что изменить в своем поведении. То, что обещал не делать.
— Пес решил побегать?
— Скажешь тоже. После сорока псам бег не рекомендуется. Исключительно ходьба. Быстрая. Ибо колени уже не те.
— Ах, все дело в коленях?
— Исключительно в них, – усмехаясь бросает Саша, отводя в сторону одну половинку моего халата. Проводит кончиками пальцев по обнаженной коже. – Ну, может, в чем-то еще. Я пока не придумал в чем, – улыбаясь произносит этот гад, а затем тянется к моим губам.
Еще чуть-чуть, еще немножко и я продинамлю его в ответ, и вот тогда будет ничья. Не смогу иначе. Хотя..
Не сразу понимаю, что он отлип от моих губ. Хочу спросить какого хрена он снова меня динамит, как вдруг понимаю, что в дверь звонят.
Никогда я еще не видела такого выражения лица у Полуянова. Он зол. Причем так сильно, что его ноздри ходят ходуном. А звонок тем не менее продолжается.
— Если это Кирилл, тебе кранты, Наталья Евгеньевна.