Слабонервным не входить.

Глава 33

Я просыпаюсь резко и вовсе не от собачьего лая, а от того, что четвероногая скотина меня укусила! Спросонья мало что соображаю. Но четко улавливаю лишь одно – противный вкус во рту. Меня рвет. Прежде чем захлебнуться собственной рвотой, я переворачиваюсь со спины на бок. Благо рядом оказывается таз.

После первых мощных спазмов, моя не царских кровей душонка все же решает, что негоже блевать в спальне, ковер еще ненароком запачкаю.

Ориентируюсь на ощупь в темноте и, к счастью, быстро оказываюсь в ванной. Освобождаю желудок от порции некогда употребленного яда и, кажется, впервые после смерти дочери, искренне благодарю за что-то Бога. Ну как за что-то? За то, что не дал мне столь позорно сдохнуть. Это, блин, чудо, что я вовремя проснулась.

Правда, спустя пару минут извергания содержимого желудка в унитаз, до меня доходит, что никакое это не чудо. И благодарить надо Гену. Это он меня разбудил! Причем намеренно. На руке обнаруживаю розовые отметины. Видать, четвероногий пытался меня будить не в первый раз, скорее всего, лёгкими покусываниями.

Осознав, что труп в кровати его папашки ему явно не нужен, он решил меня укусить, чтобы уж наверняка проснулась.

Как в книгах и кино не получилось. Мужика, рядом стоящего и держащего мои волосы, мило шепчущего какую-нибудь дребедень, не оказывается. А вот четвероногий, несмотря на не самые приятные звуки, не остался в кровати, а оказался рядом со мной и унитазом. И это не происки моего затуманенного алкоголем сознания. Злюка действительно сидит рядом со мной и не отводит от меня..сочувствующего взгляда. Только сейчас понимаю, что в квартире нет Полуянова. Он так и не вернулся.

И тут меня накрывает. Долбаное дежавю. Точно таким же никчёмным существом я чувствовала себя, когда дочь попала в реанимацию. Становится еще противнее от себя, когда я понимаю, что сравнила потерю ребенка с каким-то долбаным мужиком! Но осознание неправильности не убирает отвратительных, разъедающих душу чувств.

Мне действительно было хорошо и комфортно одной. Никаких слез и страданий в подушку по ночам от отсутствия мужика в моей жизни не было. И уже тем более слез по какому-то конкретному мужику. Никогда. Никогда не было. Это все не про меня. Все должно быть вовремя. Влюбляться и испытывать всю эту любовную чепуху нужно в молодости. А после тридцати эти хренострадания мне нафиг не сдались. Не начинала и не надо. Завтра все будет по-другому. Обязательно будет.

Вдоволь проревевшись, я привожу себя в порядок и жадно нападаю на воду. Засыпать страшно, но все же спустя час я в очередной раз поддаюсь сну, снова надеясь на лежащего рядом пса.

Утро добрым бывает тогда, когда оно хотя бы утром, а не в двенадцать дня. Кошмар. Однако жива, и на том спасибо. Увы, желание свинтить отсюда без свидетелей– не будет исполнено. Судя по запаху и доносящимся звукам, Полуянов в квартире.

Мирно посапывающий рядом со мной Гена и не думает вставать. Оно и понятно, поди и дальше бдил, чтобы хозяин труп не обнаружил. Теперь надо и отоспаться. Сама не понимаю, как чмокаю злюку в ухо.

Несколько минут пытаюсь хоть как-то привести своё лицо в порядок, но это бесполезно. Глаза вроде есть, но их безбожно мало. Губы..вчера почему-то не было ни капельки больно. Напротив – приятно. Сейчас почти заживший герпес передаёт мне из зеркала свежий привет.

Косметики нет. Из приятного, разве что новая зубная щетка. На кухне появляться страшно. Но одно для себя четко решила – для Полуянова я почти ничего не помню. Все спишу на алкоголь.

Однако, как бы я мысленно ни готовилась, предстать перед ним все равно стремно. Как только я вхожу на кухню, он первым нарушает молчание.

— Конишуа, – произносит не скрывая улыбки. Вот же сволочь. Отличное приветствие на японском. И какой «тонкий» намек на мои прекрасные глаза. На себя бы посмотрел. Под глазом фонарь, нос распухший и губы как трубы.

— Нихао.

— Не, Наталья. Я похож не на китайца, а на побитого бомжа, благодаря твоим прекрасным ручкам. Попрошу не путать.

— Я тоже не похожа на японку.

— На переделанную красивую японку. Не переживай, к вечеру сойдет. Будешь конкурировать по красоте с Ириной на занятии уже сегодня вечером, – запустить бы в козла чем-нибудь тяжелым. Но я тут же отметаю эту мысль. Учитывая, что он не бросил ни меня, ни Катю, а приехал в парк в такое время, он заслуживает как минимум уважения. И как бы мне ни хотелось это признавать – он нормальный мужик. А его личная жизнь меня не должна касаться. Хоть там табор из гражданских жен. Мы друг другу никто.

— Если я сделала вчера что-то ужасное, заранее извиняюсь. С меня компенсация в виде бесплатных обедов. Или завтраков, – обвожу взглядом приготовленную Полуяновым еду.

— Ужасное? Например?

— Может быть, снова что-то испортила?

— А ты типа ничего не помнишь? – не скрывая усмешки выдаёт Полуянов. Гад ползучий!

— Без типа. Почти ничего.

— И что же ты помнишь?

— Что покалечила голубя. И, кажется, пела в парке. Еще что ты..вы несли меня мордой вниз по парку. Собственно, все, – в пору гордиться собой. Я бы себе точно поверила.

— Так правдиво звучит, что я поверил. Однозначно поверил бы, если бы это была не ты, – только не поддаваться на его провокации! – И ты совсем не помнишь, как хотела порадовать меня минетом за спасение?

— Хорошая попытка, но я не сую в рот, что попало.

— Когда трезвая, а когда пьяная?

— Никогда.

— Ну, да. Порядочные женщины в рот не берут, – какой же всё-таки мудак. – Меня прет от того, что ты краснеешь, когда речь заходит про минет. Это забавно в свете того, что ты пишешь любовные романы. Ладно, это все лирика. Садись. Ешь и приходи в порядок.

Полуянов отодвигает мне стул и, не уловив на моём лице никакой решимости, кладет руки на мои плечи и усаживает на стул.

Еще несколько минут назад я и подумать не могла о еде. Но сейчас какого-то хрена у меня текут слюни при виде гренок и жареного бекона. Ещё и круассаны откуда-то взял. Ну нафиг. Ночью, лёжа в его кровати, я пообещала себе, с сегодняшнего дня правильно питаться, не пить и нахаживать шаги. Прочь соблазны.

— Наталья, что с настроением?

— Представила, что придется есть брокколи, сразу взгрустнулось.

— Зачем брокколи?

— Затем, чтобы похудеть.

— А кто сказал, что тебе надо худеть?

— Ты. Вы.

— Разве? Когда я такое говорил?

— А не говорил? – вот сволочь, подловил!

— Мне показалось, да. Вы сказали, что купальник стремный. Логично предположить, что стремная я, а не он.