Слабонервным не входить.

— В приемной очень сильно пахло стойкими вонючими духами. Кто-то из вас испортил будущие собеседования всем. Моя помощница, помимо различных обязанностей, должна не вызывать аллергию у моего ребенка. К сожалению, Гена очень аллергичный. Особенно аллергия проявляется на слишком пахучую парфюмерию. Твой запах мне подходит и ему тоже, – когда до меня доходит смысл сказанного, я тут же теряю весь энтузиазм. Он что, хочет сделать меня нянькой на полставки?!

— Извините, но мне это не подходит. Я нормально отношусь к детям, но, честно говоря, чужих я..короче, я не собираюсь быть ему нянькой.

— Я не говорил о няньке. С ним надо просто гулять. Недолго.

Он встает с дивана, берет мобильник и возвращается ко мне. Протягивает мне телефон и показывает..собаку. И не какого-нибудь там добермана или овчарку. А маленькую собачку. Женскую!

— Ну и кто из нас с припи..перчинкой? Ребенок? Серьезно?

— Более чем. Гена зависит от меня так же, как и человеческий ребенок. От тебя будет требоваться выгуливать его по утрам. Каждый день. И иногда, когда я не смогу вырваться в обед.

Собачка с виду прелесть прелестная, чудо чудесная. Загвоздка заключается в том, что я не люблю ходить. Совсем. И тут меня осеняет. Утро?

— А почему утром вы не можете его выгуливать сами?

— Потому что не могу вырваться.

— Откуда?

— Из кровати, – невозмутимо произносит Полуянов. Отлично. Вот он выход из зоны, мать его, комфорта. Но не так же! А с другой стороны, во время прогулки с собакой могут прийти идеи для нового романа.

— А во сколько у вас начинается утро? – осторожно спрашиваю я.

— А у тебя во сколько? – интересуется в ответ.

— Ну, если я лягу в три ночи, значит, в двенадцать утра. Если в два ночи, в одиннадцать утра. Если в час ночи, в десять утра. Если в полночь, в девять утра.

— У меня для тебя хорошая новость. Теперь ты ложишься спать в десять вечера, – вставать в семь утра?! – Сон, наконец, наладишь. После тридцати он очень важен, – вот же сволочь! – Давай поступим так, – встает с дивана и подходит к столу.

Копошится в ящике и через пару мгновений вкладывает в мою руку ключи.

— Как раз сегодня в обед я занят. На ресепшене получишь адрес моей квартиры. Отправляешься туда, выгуливаешь Гену, если он выпил воду, нальешь ему новую. Дальше ждешь меня там. Я приеду, и мы обсудим детали работы. И не только, – чего, блин?!

— Вот так просто вы доверите мне ключи от своей квартиры?

— Я доверил тебе свои ноздри. А в квартире и вокруг нее камеры. К тому же, у меня твое резюме. Бояться нечего. Если тебе позвонят на мобильник и в конце будет семерка, это я. Бери трубку. Можешь идти.

Сюр какой-то. Однако я как заведенная кукла поддаюсь этому бреду и иду к двери.

— Стой, – вдруг произносит Полуянов. Медленно поворачиваюсь к нему. – Грудь настоящая? – ну и урод. Как назло, не могу ничего придумать достойное в ответ. Не кивать же тупо, что настоящая. – Ладно, иди. Так быстро не сможешь придумать креативный ответ. Время есть. Покажешь еще настоящие или нет.

— Теперь я точно могу идти? – как можно спокойнее произношу я.

— Да. Не надевай больше черное. Оно тебя не стройнит, а делает старше.